Но Сергей смотрел не на площадь. Он смотрел на необъятный простор, раскинувшийся в двухсотметровой пропасти за парапетом. Сергей вспомнил своё плавание на корабле, когда в последний раз вышел на палубу и по-настоящему любовался чем-то.
Всё было, как и тогда. Чуть-чуть перевалило за полдень, и небо раскинулось безмятежной синевой, ничем не сдерживая солнечный свет, который падал, рассыпаясь стайкой солнечных зайчиков, непоседливо снующих по водной глади.
Сергей смотрел. И видел путь. Пойти и встать на край парапета, ощутить эту картину безо всяких препятствий и ограничений - и, может быть, тогда пустота заполнится. А если нет...
Сергей сделал первый шаг, и ему показалось, что земля содрогнулась в ответ.
Второй шаг он не закончил - земля содрогнулась ощутимее, пошатнув и заставив отступить.
Вокруг раздались удивлённые и обеспокоенные возгласы, глухие проклятья и звонкий детский плач. Сергей оглянулся вокруг - движение на улице замерло, как единый организм, испуганное животное, инстинктивно навострившее уши и втянувшее голову в плечи. Повисла бесконечная пауза.
А потом скала закричала.
Это был глубокий, частый и какой-то утробный треск, как будто внутри скалы что-то не просто ломалось, а рвалось и разбивалось в пыль с огромной скоростью.
Дрожь, пришедшая через пару мгновений, была сильной и судорожной, поистине смертельной. И животное, замершее на площади, умерло, разорванное на части. Окружающие устремились кто куда, падали, давили друг друга, из домов выбегало всё больше народу, только усиливая толкотню.
Сергей оставался стоять - природной силы вкупе с навыками, приобретёнными годами упорных тренировок и работы в Лесу, вполне хватало, чтобы удерживаться на ногах. Дома вокруг тряслись и осыпались, мостовая пошла трещинами, а он всё смотрел на расстилающуюся впереди пропасть и безмятежную гладь океана. Сергей стоял, окружённый хаосом и разрушениями, заключённый в них, как в кокон, и больше не видел пути.
Часть парапета провалилась, и оттуда, раскалывая площадь надвое, пошла огромная трещина. Она надвигалась на Сергея медленно, почти издевательски, будто понимая, что ему всё равно некуда идти. Бросив на неё мимолётный взгляд, Сергей вновь стал смотреть на океан. Погода была действительно потрясающая.
Через секунду слева раздался отвратительный склизкий хруст и глухой звук падения. Сергей скосил глаза на что-то, подкатившееся к разрастающейся трещине. В следующий момент стало понятно, что это маленький, примерно годовалый ребёнок. Впрочем, определить возраст было трудно - Сергей плохо разбирался в гномьих детях. Очень крупная лобастая голова малыша была повёрнута влево, глаза закрыты, а руки, покрытые с тыльной стороны тёмными волосами, были раскинуты в стороны и не шевелились.
Сергей собирался отвернуться, но тут малыш кашлянул, сопя, вдохнул воздух, и разразился непривычно глубоким и низким плачем. Правда, ненадолго. Очередная судорога поверхности заставила ребёнка захлебнуться криком и подбросила маленькое тело прямо в пасть расползающегося провала.
Сорвавшись с места и опасно проскользнув следующим шагом по краю трещины, Сергей вытянул руку и, выудив малыша, прижал того к груди. Развернувшись и перепрыгнув провал, молодой человек побежал к коридору, откуда пришёл пятнадцатью минутами ранее, но почти сразу остановился.
Коридора больше не существовало. Он раскололся и провалился вниз вместе с частью жилого района, перерезав дорогу обрывом.
Сергей развернулся и побежал обратно. Вокруг почти никого не было - все, люди и гномы, толпились дальше по дороге. Секунду подумав, Сергей свернул направо, к зданиям. Они разрушались, но точно также разрушалась и вся скала вокруг - а в домах хотя бы можно будет избежать толкотни и осмотреть с высоты обстановку.
Дверной проём был завален, и Сергей проскочил в разбитое окно, на ходу вспоминая несколько заброшенные навыки быстрого перемещения по городским ландшафтам. Когда-то давно, он ещё ребёнком лазил и бегал по каркасам стоявших годами строек, гоняясь за воображаемыми драконами, открывая невиданные земли и слыхом не слыхивая о каких-то модных течениях и иностранных словах для них. А когда иностранные слова всё-таки пришли, он, несмотря на молодость, уже стал легендой. Впрочем, это тоже было давно, даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни.
К счастью, лестница на второй этаж была в порядке, но вот люк чердака оказался намертво заперт. Положив устало всхлипывающего малыша, Сергей выбил остатки стёкол из окна и высунулся наружу.
Паника внизу достигла апогея. Перекладывая ребёнка на крышу, удачно изгибающуюся кверху перед краем, Сергей не мог видеть, что творится за углом, метрах в пятидесяти, но слышал, как рёв толпы, скопившейся там, с лихвой перекрывает треск и грохот. Забравшись сам и взяв малыша на руки, Сергей повернулся на крики, попутно оценивая расстояние. Примерно по три метра между крышами - через два дома он сможет рассмотреть, что там происходит. Отойдя от края и надеясь, что кровля выдержит, Сергей разбежался тремя мощными толчками и выпрыгнул.
