На опушке леса дымно горел стог сена, прозрачно-багровое пламя плясало на лёгком летнем ветру и даже к стенам Корьдна, за полверсты, тянуло гарью, горько першило в горле.
Корьдненская рать развернулась стеной, перегородив поле щитами, и два небольших конных полка сгрудились по краям, у самых опушек леса.
Совсем рядом фыркнул конь. Ходимир покосился вправо – почти неслышно подъехал и остановился Житобуд. Гридень хмуро глядел из-под густых бровей, нависших над серыми глазами, ладонь непроизвольно поглаживала рукоять меча, ласкала кончиками пальцев плотно сбитую промасленную бересту.
Просилась в бой.
– Ждёшь? – непонятно спросил Житобуд. Словно хотел что-то добавить, но смолчал. То ли осудил, то ли ещё что.
– Жду, – так же непонятно ответил молодой князь. Вновь покосился на гридня и рассмеялся. – Брось дуться, Житобуде Добрынич. Всё будет как надо.
– Не передумал? – гридень словно и не слышал ободряющих княжьих слов.
– С чего бы? – процедил Ходимир, разглядывая смыкающиеся ряды вятицкого ополчения на той стороне. Соседние князья и дедичи наконец показали свои зубы. Мало кому из них нравились союз Ходимира с Полоцком и возросшая сила Корьдна, повелитель которого к тому же, не отступил даже перед Мономахом. Мальчишкой, да. Но за плечами этого мальчишки стоял его отец, переяславский князь, со своими оторвиголовами, держащими Степь за глотку; стоял его дядя Святослав, лучший меч Руси, владеющий вторым по значимости престолом; стоял, наконец, и сам великий князь Изяслав, могущий поднять полки со всей Руси. Если так дело пойдёт, то скоро Ходимир головой всех вятичей станет.
Великим князем. Новым. Отдельным от Киева.
И их вятицкую волю, волю дедичей и князей, таких же, как и сам Ходимир, сапогом прижмёт.
Никто из них не отказался бы сделать то же самое. Но не мог. А он, Ходимир, может.
Потому и пришли сейчас вятичи сломать шею зарвавшемуся корьдненскому князю. Именно сейчас, когда его тесть-оборотень – в полоне у Ярославичей, пока Ходимир не набрал такой силы, с которой и вся земля вятичей вкупе справиться не сможет. И привели с собой не меньше тысячи копий, пеших и конных (больше, конечно, пеших). Сила для вятицкой земли немалая.
– Против нас тысяча воев, – напомнил Житобуд. – Шесть князей. Нас – даже с Рогволожими варягами вместе столько не наберётся. А ты хочешь вывести все полки напоказ. Сомнут.
– Не сомнут, – отверг князь, морщась от запаха дыма. – А так – может и не решатся на бой-то, когда поймут, какая за нами сила стоит.
– И что в том хорошего? – не понял гридень. – Как по мне, так вернее было бы подождать, пока они в бою увязнут, а потом и ударить варяжьей дружиной. Сломать кость. А так – они воев сохранят, силы сохранят. Жди потом, когда ужалят.
Всё так.
Но…
– Не они, Житобуде Добрынич, – негромко поправил Ходимир. – Не они сохранят. А мы сохраним. Мы, вятичи. Понимаешь?
В дрожащем от жары и огня воздухе над полем равнодушно парил ястреб, выглядывая добычу.
Не угадал князь.
Не собирались князья и дедичи ни мириться, ни бояться.
Вятицкое ополчение перегородило разноцветными щитами поляну перед стенами Корьдна к полудню. И тогда из ближнего леса донёсся хриплый рёв варяжьего рога, и, раздвигая ветки чапыжника, на поляну с двух сторон хлынули ощетиненные острожалым железом дружины Раха и Мстивоя. Вышли, быстро развернулись в стороны, охватывая нестройной ополчение вятичей, замерли на миг.
Но ополчение не дрогнуло.
Ответно заревел рог.
Качнулись первые ряды и нестройно потекли навстречь корьдненской дружине. Плеснуло в глаза проблесками на отполированных клинках и рожнах, грянуло в уши многоголосым яростным криком.
Бориполк!
Корьдненский князь криво усмехнулся, толкнул коня ногой, заставляя двинуться навстречь мечам, и одновременно бросил руку к поясу, ощутив сквозь тонкую полотняную рукавицу резную костяную рукоять меча.
Хотомельский князь Бориполк давно собирался попробовать оцелом на крепость доспехи Корьдна. Давно злобился на растущие силы Ходимира, завидовал его молодым годам. Ещё с отцом Ходимировым, Гордеславом-князем, враждовал. И были-то оба из одинаковых родов, усилившихся дедичей. Не было в вятицкой земле истинных князей, потомков Велеса, всех извели козары да печенеги ещё сто – полтораста лет назад.
Вот и настало время.
Привёл хотомельский князь к стенам Корьдна мало не всю землю вятичей – хозяин Корьдна уже знал, что Бориполк и есть старший воевода всей этой сборной рати.
Схлестнулись, звеня железом, прихлынули друг другу навстречь, рубились яростно, дурея от льющегося с бледно-синих небес обморочного жара, от крови и пота, от густой духоты, тянущей даже от выползающих из-за ближнего леса тяжёлых свинцово-синих туч.
Вятичи.
Против вятичей.
Ходимир рубанул сплеча (плеснуло жаркой душной кровью!), толкнул кого-то конской грудью, бросил быстрый взгляд, прикидывая, сможет ли до хотомельского князя досягнуть.
Не достать.
Не пустят. Целый лес копий.
