Она устала сидеть, хотелось уже ощутить под ногами твёрдую почву. Осознание того, что она в воздухе, рождало небольшой дискомфорт. Девушка откинулась в кресле и прикрыла глаза. Дремота подступила быстро, будто ждала за поворотом. Привиделся необъятный простор синего неба и небоскребы подпирающее его. Она увидела себя на крыше и вспомнила сериал, где главный герой думал о смысле жизни, стоя на краю.
Это был, конечно, Энтони — герой сериала и жизни Каролины. Она летела в его родной город и хоть и знала, что вероятность встретиться крайне мала, осознание того, что она будет теперь гораздо ближе, вызывало трепет. Каково будет ходить по улицам Лос-Анджелеса и представлять, что он гулял здесь, заходил в магазины, пил кофе в уличном кафе. Каролина уже предвкушала. И, конечно, фантазировала о случайной встрече. Неважно где и как, но мужчина обязательно заметит её и заговорит. Но она понимала, что на самом деле, если увидит Энтони, то впадёт в ступор, забудет, что люди умеют говорить и будет тупо пялиться на него. А он даже не посмотрит в её сторону и пройдёт мимо.
Наконец самолет зашёл на посадку. Все прильнули к иллюминаторам. Каролина сидела не возле окна, но соседка не возражала, что девушка заглядывает ей через плечо. То, что там было, стоило увидеть! Сердце учащенно забилось.
В начинающихся сумерках внизу раскинулась потрясающая панорама Лос-Анджелеса, Санта-Моники и побережья Малибу. Мириады мерцающих огней узкой косой разграничивали океан и берег, и если на секунду отключить голову, можно было представить, что это космос и системы звёзд. Самолет снижался, и Каролина различала всё больше деталей: освещенные полосы-дороги, автомобили, высокие здания. В центре сверкающего «космоса» вырастали огнями небоскребы центра города — Downtown LA. Река, как змея на отдыхе, прорезала город. Наконец девушка увидела освещенную посадочную полосу и откинулась в кресле. Она на месте. Прибыла.
— Я в Лос-Анджелесе, — прошептала она. — Поверить не могу.
— Что вы сказали? — соседка не поняла русскую речь.
— Ой, простите, — исправилась она. — Я сказала, что счастлива прилететь в Штаты.
Женщина кивнула, а Каролине стало ясно, что теперь придется всё время говорить, и даже думать на английском.
Когда она ступила с трапа и осознала, что теперь на американской земле, то едва не расплакалась, но подумала, как глупо и сентиментально будет выглядеть, что девушка из России рыдает от счастья в аэропорту Лос-Анджелеса. Представив, как над ней посмеются, она сдержалась.
«Надеюсь, меня встретят, — переживала она. — Хотя, что это я! Они люди серьёзные, важные, и оплатили перелёт не для того, чтобы бросить меня в аэропорту».
Терминал мало отличался от того, что был на родине. Пройдя необходимые при приземлении инстанции, девушка поплыла к выходу в новый мир.
Радостная улыбка не сходила с её лица, ощущение новизны окрыляло, делая походку невесомее. И, если бы не ноутбук и рюкзак за спиной и чемодан, который она катила, точно улетела бы куда-нибудь под потолок от эмоций, и работникам аэропорта пришлось бы снимать её с помощью стремянок. Коридор из встречающих с табличками был прямо по курсу. Она видела людей и у перрона, и у эскалатора, но своё имя не встретила и забеспокоилась — вдруг пропустила? Но опасения оказались беспочвенными, когда она прочитала на одной из табличек: «Кэрол Кэндис».
— Ой, это я! Я — Кэрол Кэндис, — она почти подбежала к ухоженной молодой женщине.
Чёрные пышные волосы в стрижке «ассиметричное каре», пронзительные синие глаза, светлая кожа — американка была красива и стройна. Великолепное чувство стиля! Одетая в длинный плащ и чёрный в тонкую вертикальную полоску костюм-двойку она производила впечатление. Так же как тонкая талия и пышная грудь.
Женщина была на голову выше из-за шпилек на сапогах, обтягивающих изящные икры. Каролина дала бы ей лет двадцать пять. Она засмущалась своей фигуры, полных бедер и небольшой груди, старого пальто и ботинок без каблука. Собственные черты по сравнению с утонченным лицом женщины показались ей грубыми и несуразными.
«Всё равно, что глина перед фарфором, — погрустнела она. — Если у них все на киностудии такие великолепные, то я туда не впишусь».
— А я — Миранда Льюис — секретарь мистера Эсприта и координатор графика съемок, — американка улыбнулась накрашенными бордовой помадой губами и протянула руку.
Девушка пожала её прохладную сухую ладонь своей жаркой и влажной.
— Приятно познакомиться, я боялась, что не заметила табличку, — выпалила она.
Миранда снисходительно улыбнулась, и Каролина почувствовала себя глупой несмышленой девчонкой рядом с этой леди.
— Как прошел перелёт? Наверное, устала и хочешь отдохнуть?
— Очень долгий, но я пока не чувствую усталости, я под впечатлением.
— Понимаю. Идём.
У Каролины быстро застучало сердце — крутящаяся стеклянная дверь показалась ей выходом если не в другое измерение, то точно в иной мир.
Они вышли на улицу. Девушка втянула свежий апрельский воздух, и он показался ей чище и приятнее родного. Конечно, она это придумала.
