В её внешнем виде тоже проскальзывали элементы неформального стиля, будто небрежно подобранные, но гармонично смотрящиеся: узкие брюки с тонкими цепочками и дополнительными ремнями, кеды, укороченный плащ-сюртук с воротником-стойкой, кожаный рюкзачок и зонт-трость на случай переменчивой осенней погоды.
На лицо Каролина нанесла немного косметики — тушь и темно-серые тени, придающие глазам глубокий мистический оттенок. Как тёмно-зеленые воды болота, таинственные, притягательные и в то же время мрачные, опасные… Но улыбка на ярко-красных даже без помады губах стирала тревожные ассоциации, оставляя загадку, тщательно скрытую за скромностью необыкновенной, красивой девушки с утонченными чертами лица. Даже острый нос и выступающие скулы имели особую привлекательность, что не будь их, это была бы уже не та Каролина, в которую влюбился Альберт.
Трудности не смущали парня: он понимал, что не просто будет добиться эту девушку, но тем сильнее ему хотелось получить желанную взаимность. От Ани он знал о симпатии Каролины к Энтони, но не считал это особым препятствием на пути к её сердцу, не воспринимал влюбленность всерьез, в конце концов, актёр далеко, а он, Альберт — здесь, реален и приложит все усилия в ухаживании за прекрасной дамой.
— Спасибо, — зарделась та.
— Пойдём, посмотрим, что там происходит? — предложил он, и Каролина кивнула.
Площадь заполнили снующие люди, и к сцене оказалось невозможно протолкаться, но молодые люди быстро поняли, что им это и не нужно — звуки народных песен и эстрадно-попсовые мотивы быстро охладили пыл.
— Меня не впечатляет то, что играет сейчас, — сказал Альберт, — а тебя?
— Аналогично. А чего ты ждал? Вряд ли, к примеру, «Deftones» выступят так запросто под открытым небом в нашем городе, — улыбнулась девушка.
— Ты любишь «Deftones»?
— Да, очень, у Чино Морено потрясающий голос, — сказала Каролина с таким обожанием в голосе, что у парня мелькнула мысль, уж не появился ли у него ещё один конкурент помимо Энтони Давела. — Ещё я люблю «Breaking Benjamin», «The Hives», «The Clash». Что-нибудь слышал из этого или знаешь?
— Если только «Deftones», — признался Альберт. — Только слушал давно, ещё в школе, как-то не пошло, я не любитель альтернативы, панка и нью-металла. Мне больше по душе хард-рок старой закалки, 80-90х.
Они разговорились о музыке, стилях и группах. Но за действом на сцене следили: выходили танцевальные команды с восточными, латиноамериканскими и трайбл-танцами, а также певческие коллективы. Одна вокалистка заинтересовала парня.
— Хорошо поет, — сказал он. — Голос сильный и высокий.
— Неплохо, но она недотягивает ноты, неправильную тональность себе подобрала.
— Ты бы спела лучше? Вышла бы на сцену? — Альберт улыбнулся, видя восторг и зависть в глазах Каролины.
— Я не это хотела сказать, — она смутилась. — У меня не такой высокий голос и диапазон всего две октавы, я бы тоже сдулась.
— Споешь мне как-нибудь? — он приблизился и приобнял Каролину за плечи.
Девушка взмолилась, чтобы он не почувствовал, как она напряглась. Парень не сделал ничего криминального, но она словно превратилась в камень — до того стало некомфортно. Альберт сделал шаг на сближение, и она поняла, что не принимает его и уже знала, что ничего путного из свидания не получится — какая симпатия, если ей неуютно в его объятьях?
— М-может быть, — пролепетала она.
Почувствовав ей смущение, парень убрал руку.
Они продолжили смотреть развлекательную программу, общались на разные темы: кино, книги, увлечения. Затронули даже культурное достояние заграничных государств. Каролину само собой интересовала Америка, а Альберт много о ней знал.
День перетек в вечер, ранние октябрьские сумерки упали на город. А это означало, что наступило время для огненного шоу.
Площадку перед сценой расширили и попросили публику отступить. В фееричности будущего действа Каролина не сомневалась — она любила завораживающий огонь. В детстве её было не оттащить от костров, она находила разные бумажки и веточки и с затаенным восхищением смотрела, как огонь пожирает всё, что она скармливала ему. А когда подросла, то в любом выезде на природу готовила сама, подчиняя себе необузданную стихию. Вот и теперь она с нетерпением ждала начала шоу.
Сначала к зрителям вышли две девушки, в руках они держали горящие веера. Каролина ахнула, когда они начали крутить руками и вытворять всякие штуки. Вместе с ними появились два парня, одетые в чёрную огнеупорную одежду, они завертели пои[1], полыхающие огнем. В сумерках это смотрелось красиво. Молодые люди прикрыли волосы шапочками и повязками, но одна девушка распустила длинный хвост, и Каролина вздрагивала, когда огненный веер проносился в сантиметрах от её шевелюры. Но опытная фаерщица сохранила волосы в целости.
