Ведерникову досталось именно то, чего он и ожидал. Довольно обтекаемый рассказ о том, как он одолеет всех врагов, обретет невиданные богатства, будет счастлив в любви и уйдет из жизни в глубокой старости, окруженный скорбящими родственниками. Как ни презрительно Шура высказывался о способностях гадалок, предсказанием он, по-моему, остался совершенно доволен.
Пока гадалка открывала судьбу военачальника, я отвернулась к особняку, и в окне второго этажа увидела лицо Джемса. Он внимательно следил за происходящим на площадке, а заметив мой взгляд, подмигнул и скорчил забавную гримасу. Видно, насчет того, что не смог устоять, и поинтересовался ходом съемочного процесса. Я хмыкнула и отвернулась. Ясное дело, ничто человеческое его светлости не было чуждо, любопытство в том числе.
Наконец дошло дело и до меня. Дивина смерила меня оценивающим взглядом, заново перемешала колоду и велела мне сдвинуть часть карт левой рукой — «от сердца». Я послушно исполнила, что было велено, и гадалка извлекла из колоды одну карту. Это было «Путешествие» — изображение кибитки, запряженной резвыми лошадками, несущейся в неведомое будущее.
— Не противься воле судьбы, яхонтовая моя, — задушевно посоветовала гадалка, разглядывая карту. — Перемены тебе предстоят, дальняя путь-дорожка. Как ни извилиста будет, не сходи с нее — рано ли, поздно приведет она тебя, красавица, к счастью невиданному.
Я согласно закивала — никаких возражений тут и быть не могло: я, может, и свернула бы с назначенного пути, но не представляла, куда. Так что оставалось двигаться в том направлении, в каком меня ненавязчиво пнула судьба.
— Теперь посмотрим, что тебе поможет, а что может помешать на твоем пути, — ворожея вытянула из колоды вторую карту.
Странное дело, на ней красовалась та же повозка и те же бодрые коняшки. Дивина нахмурилась.
— Что за незадача? — пробормотала она себе под нос.
И потянула из колоды третью карту. Ее — и меня тоже — ждало разочарование. Колода как будто «испортилась»: в следующие несколько минут она выдавала своей хозяйке исключительно карты «Путешествие», только их, и никакие другие. Пухлое лицо ворожеи все больше вытягивалось, она смотрела то на карты, то на меня, — с одинаковой опаской. А когда невесть откуда налетел теплый ветерок и поднял карты в воздух, закрутив их легкомысленной спиралью, гадалка разгневалась.
— Почему не сказала, что из наших будешь, изумрудная моя? — прошипела она, уставив указательный палец в мою сторону.
— Это не я, честное слово! — я так удивилась, что никакие разумные объяснению происшедшему в голову не приходили.
— Ну вы даете, тетеньки! — оказывается, к нам уже подошел Толик.
— Толь, я виновата… наверное. Давай еще раз переснимем, — мольба в моем голосе заставила Малкина смешно задрать брови на самый лоб.
— Зачем это? И так все отлично вышло. Героиня показала свою силу зрителю, и вот это, — он взмахнул рукой, повторяя движения карточного вихря, — хорошо получилось. Никаких спецэффектов накладывать не придется. Снято, все свободны.
Облегченно вздыхая, я отправилась проведать Джемса. Что-то мне подсказывало, что фокусы, устроенные карточной колодой, не обошлись без его участия.
Но разъяснить легкомысленное поведение карт мне так и не удалось. Поднимаясь по лестнице, я услышала, как из комнаты герцога звучат мужские голоса. Так. Надо, пожалуй, притормозить и послушать, кто и о чем беседует с моим подопечным.
— Уважаемый особняк, — мысленно попросила я, — не могли бы вы обеспечить мне слышимость получше? Я понимаю, что это не слишком прилично, но…
— Понимаю, хозяйка, — ядовито откликнулось строение. — Ты хочешь знать то, о чем тебе не расскажут.
— Вот именно.
— Тогда остановись в начале коридора. Я сделаю так, что ты услышишь все до последнего слова.
И в следующий момент разговор сделался слышен мне настолько хорошо, словно я стояла рядом с говорящими мужчинами. Оказывается, нас опять посетил с неофициальным визитом его величество Алистер. И строго спрашивал с Бенедикта, как вышло, что его племянник «скорее жив, чем мертв». Присутствие Джемса его, похоже, нисколько не смущало. Медленно закипая, я прислушивалась к беседе.
— Клянусь богами, мне легче было бы объявить род Калверов пресекшимся, чем примириться с таким его потомком. Ты же ни на что не годен, Джемс, признай уже это.
— Уверяю вас, государь, я могу еще сгодиться на что-нибудь, — в голосе герцога звучала горькая ирония. — Хотя бы на то, чтобы…
— … испортить мне жизнь? Не рассчитывай на это, мальчик. Ты слаб, и ничего не можешь противопоставить моей силе.
— Ну, раз вы, дядюшка, все равно не находите во мне никакой пользы для себя… о, простите, конечно же, для Мориона, — тогда какой мне резон проявлять смирение? — голос Джемса звучал все решительней. — Я буду делать то, что почитаю должным. И будь что будет. А вы можете продолжать свои сомнительные изыскания, если хотите гибели для нашего мира.
— Молчать, мальчишка! Ты, сопляк, никогда не поймешь…
