Мы затушили костер, сложили в торбу Вейно остатки хлеба и птицы, приперли дверь домика палкой, как было, и отправились в путь. С провожатым из местных шли мы куда быстрее, чем до этого. Охотник вел нас то по едва заметным тропкам, то по хлюпающим гатям, то сквозь лесную чащобу, как будто вовсе без пути. Когда сумерки (которые так и не стали светлым днем) снова начали сгущаться, мы вышли к Каменному полю.
Что ж, легендарный великан постарался на славу: все пространство до начала горного подъема было и в самом деле усеяно крупными валунами. Непросто, должно быть, пришлось кузнецу Тойво. Я бы вряд ли сумела увернуться от всех летящих в меня огромных каменюк.
— Ночевать здесь будем, под деревьями, — уверенно скомандовал Вейно. — Мы с господином герцогом сходим еще какой дичи поищем, а вы с котом покуда костерок разведите. На пустое брюхо худо спится, надобно чего-нито к вечере раздобыть.
— Ну что, не желаешь костер развести? — спросила я фамильяра, едва мужчины скрылись за деревьями.
Кот смерил меня подозрительным взглядом, сел поодаль и принялся вылизываться.
— У меня лауапки, — снизошел он через некоторое время до объяснений. — Коуты не развоудят костроов. Но я могу рассказать вам что-нибудь интересноуе, если желааете, госпожауа.
— Вот уж чего с меня хватит на сегодня, так это рассказов, — с чувством откликнулась я.
Утро — в виде исключения солнечное и теплое — началось со странных звуков со стороны Великаньей горы. Прислушавшись, я решила, что там, наверху, кто-то от души лупит металлом по металлу.
— Слышишь, Алиона, как нас встречает здешний хозяин? — Джемс выглядел веселым и даже несколько беззаботным.
А вот Вейно приуныл.
— Это великан, — тоскливо произнес он, глядя в сторону Каменного поля. — Готовится, поди.
— К чему? — для любой подготовки неплохо знать, что тебя ожидает, а здешний обитатель никак не мог знать, что мы пожалуем к нему в гости.
— К битве. Ножи вострит там… камни собирает.
— Откуда ему знать, что ты идешь вызывать его на бой?
Парень на это только поморщился.
— Они, великаны, любого человека за сто верст чуют. А нас-то трое. Не считая вашего пушистого господина, — Вейно проникся к моему фамильяру большим почтением.
— Хватит рассуждать, — оборвал наши препирательства герцог. — Собираемся и идем к пещере. Там посмотрим, придется ли нам сражаться.
Поняв, что ему не придется биться в одиночку, Вейно чуть повеселел, и принялся споро укладывать наши невеликие пожитки. Потом мы лавировали между валунами, как в хитром ветвистом лабиринте, и наконец выбрались к подножью горы. Пещера, звуки из которой стали вблизи оглушительно громкими, располагалась не так уж высоко, примерно на уровне третьего-четвертого этажа городского дома.
— Вы пока поодаль встаньте, — распорядился Вейно. — я с ним словом перемолвиться хочу. А там уж…
И упрямо набычившись, парень вышел вперед.
— Эй, чудище! — завопил он изо всех сил. — Выходи на честный бой!
Металлический грохот затих. Минуло несколько тягостных минут, а потом в проеме пещеры показался мужик. Плечистый, массивный, да и росту не меньше пары метров, но уж никак не великан. Выглядел он, правда, все равно дико, потому что до самых глаз зарос густой бородищей, да и одежда его сверху донизу была перепачкана в чем-то черном. Самым чистым предметом туалета на нем был кожаный передник, завязанный на изрядном животе.
— Чего орешь, сопляк? — буркнул он, оглядев нахохленного Вейно.
— Ты кто таков будешь? — от волнения юноша пустил петуха, но держался боевито.
Мужик помолчал, разглядывая нежданных визитеров, а потом представился:
— Тойво я.
И подумав еще немного, веско добавил:
— Кузнец.
Нет, положительно, в этом путешествии нас так и преследуют разнообразные легенды.
— А скажи, уважаемый, — видно, Джемс подумал о том же самом, — не ты ли доблестно сразился со страшным великаном и с позором изгнал его из здешних мест?
— Ну, чего там, — сразился, — махнул рукой Тойво. — Так, померились силой малость, а затем и сговорились полюбовно. Выковал я ему добрый топор, а он взамен ушел жить к родне, в их великанью страну.
— А ты почему здесь остался? — конечно, я тоже не могла смолчать.
На пару минут снова воцарилось молчание, кузнец почесал в затылке и сознался:
— Мочи моей не стало в нашей деревне оставаться. Я уж взрослый мужик, в силе, дело свое хорошо знаю, а старики наши все мной, как дитятей малым, помыкать старались. Женить вот порешили. Нужна она мне больно, жена-то. Вдова хромого Ахти с тремя ребятишками, — скажите, какой подарочек.
— И что, вас не хотели вернуть в общину? — похоже, нам повстречался истинный одиночка, от души невзлюбивший человеческое общество.
— Хотели, может, — хмыкнул Тойво, — да только руки коротки. Место здесь нехорошее, мало ли какая нечисть привяжется (тут я вспомнила про сущностей, одолевавших меня ночью в избушке). Нет таких храбрецов, чтобы сюда шастать. Вот и я тут сгинул, как старики рассказывают.
И кузнец многозначительно подмигнул. Ловок, ничего не скажешь, а с виду — раззява как есть.
