— Нуриты — это ваше племя? — вмешалась в разговор и я, за что Кадир смерил меня неодобрительным взглядом.
Должно быть, в его народе женщинам не полагалось открывать рот во время разговора мужчин. Ответил он однако со всей учтивостью:
— Вы угадали, прекрасная госпожа. Мои предки шли по Золотой дороге еще в те древние времена, когда предки раганов Аснари еще скитались по пустыне без пути и цели, нападая на встречных путников.
— Рагаауны? Это правиутели здеешних меуст? И твоуй роод у них не в чеусти? — полюбопытствовал кот, и принялся независимо вылизывать лапу.
Похоже, Велизарий попал не в бровь, а в глаз. Глава нуритского семейства помрачнел и без всякого удивления кивнул фамильяру:
— В твоих словах много правды, мудрое животное. Мы — слишком неудобное племя для царства Аснари. Хорошо помним прошлое и охотно рассказываем о нем всякому, кто слышит. Мы продаем желания за плату тем, кому неоткуда ждать помощи. Мы указываем дорогу тому, кто ее потерял. Все это непростительная смелость для подданных рагана.
Я аж заерзала от любопытства: Кадир говорил о непонятном, но удивительном, и я страшно хотела понять, что он имеет в виду. Требовалось, однако, соблюсти приличия: судя по поведению нурита, он с большим удовольствием общался с говорящим котом, чем с женщиной. Выручил меня Джемс, которого, как выяснилось, тоже интересовало рассказанное Кадиром.
— Могу ли я просить тебя о разъяснениях, почтенный Кадир? Дело в том, что мы прибыли из другого мира, и нам неведомо все то, о чем ты сейчас говорил. Что значит «продать желание» и «указать дорогу»?
Нурит снова улыбнулся, не выказывая ни малейшего изумления, словно пришельцы из иного мира встречались ему каждый день.
— Конечно, господин, я расскажу тебе все, если ты желаешь послушать меня. Но дай немного времени, чтобы наши женщины устроили лагерь и приготовили еду. Тогда я сочту за честь пригласить тебя и твою госпожу к своему костру. И поведаю обо всем, что ты захочешь узнать.
Нуритские тетки, надо сказать, были расторопны до невозможности. Не прошло и часа, как они отогнали кибитки на самый край оазиса, выпрягли и привязали лошадок, поставили шатры и развели несколько костров. На кострах сразу же забулькало съестное, и я почувствовала, что, несмотря на зной, изрядно проголодалась. Наверное, потому, что солнце стояло высоко в зените, а значит, дело шло к обеду.
Вскоре мы уже чинно расселись у костра и отобедали тонкими лепешками и чем-то, похожим на густую похлебку или жидкое жаркое с мясом, овощами и травами. Для Велизария на тряпицу отложили вареного мяса, и он вкушал его с чувством, с толком, с расстановкой. Нуриты разглядывали нас с дружелюбным любопытством, но с вопросами приставать не решались.
Тем более, что Кадир, опустошив глиняную миску, которую поднесли ему сразу после нас, пустился в объяснения. Рассказывал он такое, что я вся обратилась в слух. Оказалось, нуриты издавна владели даром давать людям то, что им потребно больше всего на свете. Они могли распознать истинные желания и сделать так, что они исполнялись. Условий они ставили всего два. Человек должен был на самом деле очень нуждаться в том, чего желает, и не иметь возможности получить желаемое другим способом. А за исполнение своей заветной мечты полагалось отдать нечто равноценное.
— Что-то дорогое? — не выдержав, перебила я рассказчика.
Кадир вздохнул, в очередной раз молча извиняя мою невоспитанность.
— Да, госпожа, но не деньги и не другие материальные блага. Случалось, что за здоровье ребенка женщины платили разладом с мужем. Или за счастливую судьбу родственника старшие в семье отдавали свою удачу. Плату за исполнение желания взимаем не мы, — ее берет судьба. И отвертеться от расплаты совершенно невозможно. Мы проводим тайный ритуал обмена, скрепляемый моей кровью и кровью того, чье желание должно сбыться. А после этого в движение приходят высшие силы, и обратить их вспять уже нельзя.
— Скажи, почтенный Кадир, — заговорил Джемс, и я повернулась к нему, посмотреть, отчего так напряженно звучит его голос. — Мог бы ты исполнить и мое желание? Не знаю, сочтут ли его высшие силы достойным сбыться, но с малых лет я никогда и ничего не желал так сильно.
Нурит помолчал, попыхивая трубкой и разглядывая бледного, сосредоточенного герцога.
— Что ж, — наконец произнес он, — если все так, как ты говоришь, мы можем провести ритуал нынче же вечером, после заката. А ты, госпожа, не желаешь ли попросить о чем-нибудь?
Я решительно помотала головой.
— Он, — мой палец едва не уткнулся в лоб его светлости, — пожелает за нас обоих. Чую, мы хотим одного и того же.
Это была чистая правда: я знала наверняка, что герцог попросит помощи в поисках кристалла, ну и карты миров заодно (и почему мне казалось, что они находятся в одних руках?)
— Да, — кивнул нурит. — Я вижу, что ваши судьбы связаны между собой. Связаны (тут он усмехнулся) красной нитью, и очень крепко.
