Я почесала животное за ушком, переходя от торга сразу к принятию. Ну действительно, если мы ничего не можем поделать, остается посмотреть, как все осуществится само, без нашего активного участия. Герцог тоже, видимо, проникся кошачьим отношением к событиям, и со вздохом некоторого облегчения растянулся на ковре.
— Я собираюсь вздремнуть, — объявил он. — И тебе, леди, советую поспать тоже. Кто знает, что ожидает нас этим вечером… а может, и ночью.
Это был хороший совет: пришлось мне обнять кота и тоже погрузиться в полудрему. Снаружи шумели нуриты, галдели о чем-то, потом пели, потом затихли. И я уснула. Проспали мы несколько часов, и мне за это время не приснилось ни единого, даже самого крошечного и смутного, сна. Зато, когда в шатер скользнула одна из нуритских женщин, и тихонько встряхнула меня за плечо, я проснулась бодрой и прекрасно отдохнувшей.
— Госпожа, ата Кадир зовет вас, говорит, все готово, — шепнула нуритка. — Вставайте, вам пора.
— Вставай, госпожа, — раздался из полумрака насмешливый голос его светлости. — Нас ждет исполнение желаний!
— И указание пути, — подхватила я, очень довольная оптимистичным настроем Джемса.
Иногда он слишком уж быстро поддавался унынию, но тут вовремя взял себя в руки. И хорошо, а то ведь неизвестно, что ожидало нас сию минуту, за пестрым пологом шатра, под наблюдением солнца, уже опускающегося за горизонт.
Когда мы выбрались из шатра, красный диск уже коснулся краем земли, и в воздухе ощутимо похолодало. На краю оазиса нуриты развели костер, который горел не слишком ярко, но ровно и сильно. Кадир шагнул навстречу нам, оглядел, как заботливый папаша, и улыбнулся:
— Вижу, вы отдохнули. Теперь мы можем совершить обряд, а затем я укажу вам дорогу, госпожа.
Мы закивали, даже Велизарий, маячивший поблизости, согласно муркнул.
— Господин, подойдите ко мне, — откуда ни возьмись, в голосе нурита зазвучали повелительные нотки. — Смотрите в пламя и думайте о своем желании. Думайте во всех подробностях. Представьте, будто уже получили то, чего просите. Как вы распорядитесь даром судьбы? Смотрите и думайте, господин.
Джемс, как под гипнозом, уставился в огонь и замер. Длилось это оцепенение так долго, что я и сама поневоле принялась раздумывать о том, как мы найдем наконец кристалл и карту, и что станем делать после этого. Костер, не иначе, загипнотизировал и меня, — я так размечталась, что очнулась только от резкого звука бубна в руках одного из нуритов.
Он отбивал резкий, отрывистый ритм, в начале медленный, затем становившийся все быстрее. Сквозь ритм постепенно прорастала мелодия, она звучала глухой страстью и призывом чего-то неназываемого. Может, так нуриты звали тех, кто исполняет желания, прийти и послушать, о чем просят смертные. Кадир поднял голову к темнеющим небесам и запел, — его низкий, звучный голос чудесно перекликался с бубном, все быстрее танцующим в руках другого нурита. Жаль, что я не понимала ни единого слова, но и так действо было завораживающим, магическим, как ничто другое.
На высокой ноте музыка оборвалась, замолчал и Кадир. Он медленно опустил голову, выходя из транса, на миг прикрыл глаза, а потом повернулся к герцогу, все еще смотревшему в костер.
— Высшие ответили на твое желание, господин. Они берутся исполнить то, чего ты хочешь, и возьмут за то обычную плату. Протяни левую руку ладонью вверх. И ты, госпожа, сделай то же самое.
Мы одновременно протянули нуриту руки, он извлек из-за пояса нож, хищно сверкнувший лезвием в сумерках, и одним плавным движением рассек нам ладони. От неожиданности я тихо ахнула, и Кадир снова чуть заметно поморщился от неуместности этого звука.
— Соедините ладони, уважаемые, пусть ваша кровь смешается и капли ее упадут в пламя, скрепляя ваш договор с высшими.
Мы сложили ладони в неловком подобии рукопожатия, и несколько капель нашей крови с шипением растворились в пламени. Кадир в это время неслышно шептал что-то над нашими руками, и может быть, именно от его шепота кровь остановилась почти сразу. А когда она остановилась, нурит едва ли не из воздуха извлек два отрезка шерстяной красной нити, и повязал по одной из них каждому из нас на пострадавшие конечности.
— А нитки зачем? — да, знаю, мне лучше было бы промолчать.
Но моя уникальная способность лезть во все без спроса и тут не подвела. Кадир еще раз взглянул в небо — подозреваю, затем, чтобы я не увидела свежей порции неодобрения в его глазах.
— Я упоминал, прекраснейшая, что вы с этим господином связаны волею высших. Красная нить будет напоминать вам об этой связи. Если у одного из вас нить порвется, — это будет означать, что другой ушел, или скоро уйдет, за смертный предел.
Вот тебе и раз. Тонкая шершавая нить тут же показалась мне тяжелее настоящих кандалов, — такая прочная связь нешуточно пугала. Но вот его светлость выглядел довольным, и… да, и успокоенным, словно ему пообещали надежную и крепкую защиту от всех на свете напастей.
— Что ты улыбаешься, как будто наркоты нюхнул? — раздраженно полюбопытствовала я, потирая саднящую ладонь.
