– На ры-бал-ку, – будто подхватив данную ему свыше установку, медленно проговорил по слогам Вадим и постарался взять себя в руки.
Когда инспектор подошёл к приоткрытому окну водительской двери и попросил предъявить права, Султанов сумел поздороваться с ним, внешне не выдавая своего страшного волнения.
– Куда направляемся в такой час, если не секрет? – поинтересовался старший лейтенант, в свете фонаря рассматривая предъявленный ему документ.
– Да, надоело что-то дома сидеть, товарищ инспектор! Решил вот на утреннюю рыбалку махнуть. Погода вроде бы ничего, тихая. Думаю, клёв на рассвете хороший должен быть, – тут же выдал экспромт Вадим, и даже успел мысленно похвалить себя за предусмотрительность, покосившись назад на захваченные с собой спиннинги.
– Рыбалка говорите? – повторил за ним инспектор и добавил: – Багажничек глянем, не возражаете?
Слова, произнесённые офицером словно обухом топора, ударили Вадима по голове. До полного краха теперь его оделяли считанные мгновения. Он понимал, что шансов уйти у него уже не оставалось, но его спас случай.
Секундой позже в рации, которая находилась в служебном автомобиле, раздался характерный треск и послышалась чья-то неразборчивая речь. Было слышно, как коллега инспектора, который всё это время находился внутри, ответил на вызов, а затем окрикнул старшего лейтенанта: «Володя, подойди!»
Инспектор обернулся на окрик, и уже собирался отойти от его машины. Именно этим обстоятельством и успел тогда воспользоваться Вадим.
– Слушайте, товарищ инспектор! Мне ещё полночи до островов моих добираться. Весь клёв ведь прозеваю пока мы с вами тут общаемся! Ну, не трупы же я с собой на рыбалку вожу! – неожиданно для самого себя, мрачно пошутил он. – Давайте я уже поеду, а!
Молодой офицер, слегка ухмыльнулся, а затем наспех осветив фонарём салон автомобиля, заметил лежащие на заднем сиденье спиннинги.
– Ну, ладно. Сам рыбак. Понимаю. Хорошего улова! – пожелал он на прощание и вернул Султанову права.
С трудом сдерживая нервную дрожь, Вадим отъехал немного вперёд и остановился у обочины. Управлять машиной в таком состоянии он не мог. Бешено пульсирующая в голове кровь казалось вот-вот разорвёт её изнутри, а руки, словно чужие, скакали по баранке в неудержимом треморе.
Вадим откинул голову на подголовник, закрыл глаза и попытался успокоиться.
Он всё ещё не мог поверить, что смог выкрутиться из практически безнадёжной ситуации, когда вся его жизнь была уже на волосок от непоправимой личной трагедии.
Прошло не менее десяти минут, прежде чем Султанов снова сумел завести автомобиль и, чтобы вновь не испытывать судьбу, предельно осторожно покатился по шоссе.
На лодочной станции его встретил изрядно подпитый охранник, который без лишних разговоров пропустил Вадима на территорию станции, а затем снова отправился в свою сторожку то ли допивать, то ли догонять прерванный сон.
Это было на руку Султанову, который теперь не рискуя быть уличённым в погрузке в катер подозрительного груза, спокойно подъехал и перенёс туда тело из багажника автомобиля. Затем он отогнал машину на внутреннюю автостоянку и, не мешкая, отчалил от пирса.
На хорошо знакомом ему диком острове, который находился в значительном удалении от обеих берегов, Вадим оказался уже далеко за полночь. Когда он ступил на сушу, то ли от речной прохлады августовской ночи, то ли от нервного перенапряжения, его резко передёрнуло всем телом, а по спине пробежали холодящие душу мурашки.
Осветив фонарём берег до густых зарослей тальника, он убедился, что находится на сотрове один, и только потом принялся вытаскивать тело из катера.
Волоком по влажному песку он дотянул труп до разросшихся плотной зелёной стеной высоких кустов ивы, а затем взял лопату и отправился искать подходяще место в глубине острова.
Рыть могилу он решил на небольшой полянке, плотно окружённой кустами и деревьями.
С трудом продираясь в полной темноте сквозь густую растительность, он кое-как дотащил тело погибшей и устало повалился рядом на холодную землю. Вадим позволил себе небольшую передышку хотя бы для того, чтобы восстановить сбившееся дыхание, а затем поднялся на ноги и кое-как наметил лопатой контуры последнего пристанища своей случайной жертвы.
Работала шла тяжело. Несмотря на то, что место казалось свободным от крупных растений, копать удавалось с большим трудом. Лопата всё время упиралась во множество переплетённых между собой очень гибких длинных корней, которые постоянно приходилось перерубать почти наощупь.
Когда верхний, самый сложный, слой почвы был уже пройден, с неба неожиданно посыпал дождь. От этого яма прямо на глазах начала наполняться водой, а а грунт под ногами стал превращаться в хлипкую жижу.
С усилием вгрызаясь в островную землю, он скользил ногами по мокрой земле и, теряя равновесие, то и дело падал на колени. А последние слои самой жирной илистой почвы ему пришлось доставать из ямы вместе с водой.
Будто нарочно, назойливый плотный дождь прекратился именно тогда, когда Вадим закончил копать, а восток обозначил себя первыми отсветами зари.
