— Он упрашивал меня дать согласие. Я и тогда сказал — нет. Наверное, мой отказ был ошибкой.
Сидя на краешке стула, Адам торопливо делал записи.
— Я читал протоколы суда. Думаю, ошибку совершил Кейес, когда не разрешил тебе давать показания.
— Помню, помню. Мне хотелось обратиться к присяжным. После слов Догана я подумал: может, стоит объяснить жюри, что я хоть и установил бомбу, но не намеревался никого убивать? Это правда, Адам. Я никому не желал смерти.
— Ты готов был дать показания, однако подчинился запрету своего адвоката.
Улыбнувшись, Кэйхолл опустил голову.
— Именно это ты хочешь от меня услышать?
— Да.
— И выбор у меня невелик, так?
— Его просто нет.
— О'кей. Я готов был дать показания, однако подчинился запрету своего адвоката.
— Завтра же данный факт станет известен судье.
— Не слишком ли поздно, Адам?
— Поздновато. О нем следовало заявить на процессе. Но что мы теряем?
— Ты свяжешься с Кейесом? Предупредишь?
— Если выкрою время. Сейчас меня мало беспокоят его чувства.
— Как и меня. Господь с ним, с Кейесом. Что-нибудь еще в нашем распоряжении есть?
— Очень мало.
Поднявшись, Сэм стал расхаживать вдоль стен. В длину комната библиотеки оказалась восемнадцати футов. Он обошел ее всю, остановился у стеллажа. Адам пристально посмотрел на деда.
— Ли интересуется, не будешь ли ты против, если она придет навестить тебя.
Кэйхолл медленно вернулся к стулу, сел.
— Мне необходимо подумать.
— Только не медли.
— Как у нее дела?
— По-моему, все в норме. Говорит, что молится за тебя каждый день.
— В Мемфисе знают о нашем родстве?
— Вряд ли. Газеты, во всяком случае, пока молчат.
— Надеюсь, они ничего и не пронюхают.
— Воскресенье я провел с теткой в Клэнтоне.
Губы Сэма дрогнули в печальной улыбке:
— Что же вы там видели?
— Кучу вещей. Ли показала мне могилу бабушки, участок, где захоронены другие члены семьи.
— С Кэйхоллами твоя бабка лежать не захотела. Об этом Ли говорила?
— Да. А еще она спрашивала, где хочешь быть похороненным ты.
— Я пока не решил.
— Разумеется. При случае дай мне знать. Потом мы прошли по городку, отыскали дом, где когда-то жили, посидели на главной площади. В выходной день она была полна народу.
— Любоваться фейерверком я водил своих на кладбище.
— Тетка рассказывала. В «Чайном домике» мы перекусили и отправились за город, туда, где она провела детство.
— Коттедж еще стоит?
— Стоит. Заброшенный, пророс сорняками. Обошли его вокруг, Ли вспоминала былое, много говорила об Эдди.
— Вспоминала с удовольствием?
— Удовольствия в ее голосе я не слышал.
Скрестив на груди руки, Сэм долгое время не отводил взгляда от поверхности стола. Прошло минуты три, прежде чем он спросил:
— А друга Эдди, маленького африканца Куинса Линкольна, она помнит?
Адам кивнул:
— Да.
— И его отца — Джо?
— Ли рассказала о них все.
— Ты поверил ей?
— Поверил. Не следовало?
— Она рассказала тебе правду.
— Я так и думал.
— Что ты ощутил? Как реагировал на ее слова?
— Меня душила ненависть. К тебе.
— А сейчас?
— Сейчас ее нет.
Сэм встал, двинулся в обход стола, но у торца его замер, повернулся к внуку спиной.
— Это было сорок лет назад. — Голос Кэйхолла прозвучал почти неслышно, как выдох.
— Я не хотел касаться этой темы. — Адама обожгло чувство вины.
Дед прислонился плечом к стеллажу.
— Жаль, что так произошло. Мне больно вспоминать о случившемся.
— Я обещал Ли не затрагивать с тобой прошлое. Извини.
— Джо Линкольн был хорошим, приличным человеком. Я до сих пор часто думаю: где сейчас Руби, Куинс, остальные детишки?
— Не нужно, Сэм. Поговорим о другом.
— Надеюсь, моя смерть сделает их хоть чуточку счастливее.
Когда Адам подъехал к воротам тюрьмы, охранник в будке махнул ему рукой, приветствуя ставшего уже постоянным посетителя. Адам притормозил, нажал кнопку, открывающую багажник. При выезде с территории Парчмана никаких документов не требовалось, охране нужно было лишь удостовериться, что в машине не прячется дерзкий беглец.
Свернув на автостраду, «сааб» двинулся к югу, в сторону от Мемфиса. Адам быстро подсчитал: за две недели он посетил Парчман в пятый раз. Похоже, в следующую половину месяца тюрьма станет для него вторым домом. От этой мысли в душе похолодело.
Адам не испытывал ни малейшего желания встречаться вечером с тетей. Мучила совесть за ее срыв. Хотя, по собственному признанию Ли, запои давно стали нормой ее жизни. Она — алкоголичка, и если пожелает погрузиться в дурман, то ничего не может с этим поделать. В особняк он вернется завтра, ближе к ночи. Сварит кофе, попытается завязать беседу. Сегодня же ему необходимо отвлечься.
После полудня над раскаленным асфальтом задрожало зыбкое марево, в серых от пыли полях лениво двигались тракторы, движение на дороге почти отсутствовало. Остановившись на обочине, Адам опустил виниловую крышу автомобиля. В небольшом городке он купил банку ледяного чая и направил машину к Гринвиллу. Цель поездки была малоприятной, однако поступить иначе Адам не мог. Оставалось лишь надеяться, что мужество ему не изменит.
