Перелет до Нового Орлеана занял пятьдесят пять минут. Адам пил апельсиновый сок и пытался расслабиться. После проведенной на полу ночи ужасно хотелось спать. По собственному признанию Ли, она уже трижды проходила курс лечения. Если ей не сумела помочь медицина, то что в состоянии сделать он? Ждать, пока инцидент не исчерпает себя сам. Сорвется тетка еще раз — что ж, он будет вынужден снять номер в гостинице.
Усилием воли Адам отогнал печальные мысли. Необходимо сосредоточиться на предстоящем, не на гнусных фотографиях из прошлого, не на Ли и ее проблемах.
Самолет побежал по посадочной полосе, и сознание прояснилось. На память пришли подробности дел, рассмотренных за последние годы апелляционным судом.
У роскошного «кадиллака», который заказала ему Дарлен, стоял шофер. С наслаждением откинувшись на кожаные подушки, Адам решил, что работа в солидной фирме имеет определенные преимущества. Бывать прежде в Новом Орлеане ему не приходилось, а дорога до города оказалась ничем не примечательной: потоки машин и километры асфальта. Когда «кадиллак» свернул на Пойдрас-стрит к громаде Супердоума,[16] водитель пояснил, что Французский квартал расположен всего в нескольких минутах ходьбы от отеля. На Кэмп-стрит машина остановилась. Прямо перед собой Адам увидел строгое здание апелляционного суда. К мраморным колоннам дорического ордера вели широкие ступени.
В холле на первом этаже он спросил мистера Феридэя, клерка, с которым разговаривал по телефону. Учтивый и предупредительный мистер Феридэй должным образом зарегистрировал посетителя, попутно ознакомив его с порядком работы суда.
— Не хотите ли осмотреть здание?
Был полдень, коридоры казались вымершими.
— С удовольствием.
Они двинулись вперед мимо плотно затворенных кабинетов.
— Апелляционный суд состоит из пятнадцати членов, — сказал Феридэй, вышагивая по гулкому мраморному полу. — Их апартаменты находятся слева и справа от нас. В настоящее время три позиции вакантны, личности кандидатов проходят проверку в Вашингтоне. — Царившая вокруг тишина подчеркивала значимость его слов.
Чиновник ступил в главный зал — пугающе огромное помещение с расставленными полукругом у дальней стены пятнадцатью креслами.
— По большей части дела рассматривают комиссии из трех судей, мы называем их триумвиратами, хотя в отдельных случаях вопрос решается a corpore.[17] — В его голосе звучало благоговение.
Кресла располагались на специальной кафедре, так что приглашавшимся в зал юристам приходилось смотреть на синклит снизу вверх. Стены зала украшали панели из мореного дуба и полированного гранита, окна были скрыты за тяжелыми ткаными портьерами, в углах — бронзовые канделябры. Интерьер выглядел торжественным, но в меру, старомодным, но не кричаще. Адам поневоле ощутил, что робеет.
— Суд, — проговорил мистер Феридэй, обращаясь как бы к зеленому первокурснику, — крайне редко заседает a corpore.
Здесь в шестидесятых и семидесятых годах принимались важнейшие решения, которые обеспечили истинную свободу гражданам великой страны. С портретов на Адама пристально смотрели отошедшие в мир иной вершители правосудия.
Окруженный этим великолепием, он искренне надеялся, что никогда в жизни не ступит больше сюда ногой, во всяком случае, как адвокат, представляющий интересы своего клиента.
Следующим на их пути стал Западный зал, чуть меньше первого, но почти такой же внушительный. В его стенах, пояснил мистер Феридэй, работают члены триумвирата.
По проходу между рядами, предназначенными для публики, оба мужчины прошли к кафедре — она была чуть ниже предыдущей.
— Слушания начинаются ровно в девять, каждое утро. Ваше дело несколько необычно, поскольку речь в нем идет об уже объявленном приговоре. — Согнутым пальцем Феридэй указал на последний ряд кресел. — К часу дня займете место вон там, дождетесь, когда клерк объявит имена истца и ответчика. Затем вы подойдете к барьеру, опуститесь за этот стол. — Ладонь его легла на крышку стола. — Вы будете первым, в вашем распоряжении двадцать минут.
Все это Адам знал, однако слова Феридэя действовали на него успокаивающе.
На краю кафедры прямо перед столом торчало нечто весьма напоминавшее светофор.
— Не спускайте с него глаз, — назидательно сказал Феридэй. — Это своеобразный таймер, и он чрезвычайно важен. Среди людей посвященных ходят жуткие истории о велеречивых ораторах, которые забывали в порыве воодушевления о его сигналах. Бедняги! Пока вы говорите, горит зеленый, двадцать минут. Желтый предупреждает: пора заканчивать. Но когда вспыхивает красный, обрывайте себя на полуслове и садитесь. Все очень просто. Готов ответить на ваши вопросы.
— Кто входит в триумвират?
— Макнили, Робишоу и Джуди. — Имена прозвучали так, будто Адам был лично знаком со всеми тремя. — Рядом расположена комната отдыха, а на третьем этаже библиотека. Подходите сюда примерно без десяти час. Что-нибудь еще?
— Нет, сэр. Благодарю вас.
— При необходимости найдете меня внизу. Удачи вам.
Они пожали друг другу руки, и Адам остался один.
