Неужели его аргументация обратила на себя внимание суда? Хороший ли это знак или просто формальность? В короткой карьере адвоката ему пока лишь раз приходилось отстаивать перед судьей позицию своего клиента. Но тогда рядом был Эммит Уайкофф, да и судья тоже оказался знакомым. Происходило это в центре Чикаго, недалеко от офиса компании. Завтра же в чужом городе ему предстоит войти в совершенно незнакомый зал и иметь дело с людьми, которых он увидит впервые в жизни.
Позвонив в Чикаго, Адам сообщил новость Гарнеру Гудмэну. У того имелся богатый опыт общения с апелляционными судами. Слушая старшего партнера, Адам несколько успокоился. По мнению Гудмэна, новость была не плохой и не хорошей. Суд, естественно, рассмотрит протест, такое уже случалось. Подобные заявления приходят в него пачками.
— Ты справишься, — уверял Гарнер. — Только помни о выдержке, не напрягайся. Могу прилететь в Новый Орлеан, так, на всякий случай.
— Не стоит, сэр. Я сам.
— Держи меня в курсе.
Положив трубку, Адам еще раз внимательно прочитал правила слушания, перебрал подготовленные бумаги. Затем позвонил в Парчман: пусть Сэм не ждет его сегодня.
Когда за окнами стемнело, Адам усилием воли заставил себя сесть за руль и отправиться в особняк тетки. Записка по-прежнему лежала на кухонном столе.
Дверь в спальню Ли была чуть приоткрыта. Он негромко постучал.
— Ли! Ли, с тобой все в порядке?
Послышался легкий шорох.
— Да, дорогой. Заходи.
Адам ступил в комнату, присел на краешек постели. Спальню освещал лишь падавший из коридора слабый свет. Приподнявшись, тетя откинулась на подушку.
— Мне уже лучше, — сказала она хрипловато. — Как ты?
— Я в порядке. Меня беспокоит твое здоровье.
— Не волнуйся. Чертов вирус!
Внезапно к его глазам подступили слезы. В спальне явственно ощущался запах перегара, то ли от водки, то ли от джина, а может, того и другого вместе. Лица тетки Адам видеть не мог, на фоне стены выделялся только ее неясный силуэт.
— Что у тебя за лекарства? — спросил он.
— Не знаю. Какие-то таблетки. Доктор сказал, что через несколько дней все пройдет. Мне уже лучше, честное слово.
Грипп в конце июля? Адам хотел уточнить, но сдержался.
— Есть ты в состоянии?
— Нет аппетита.
— Могу я чем-то помочь?
— Чем, дорогой? Как у тебя дела? Какой сегодня день?
— Четверг.
— Такое ощущение, что я торчу здесь уже неделю.
Вариантов было все два: либо подыграть тетке в надежде, что та одумается и забудет о выпивке, либо пойти на конфронтацию. В последнем случае неизбежно вспыхнет ссора. Как поступить?
— Врачу известно, что ты пьешь? — задержав дыхание, спросил он.
Повисла долгая пауза.
— Я не пью, — едва слышно выдохнула она.
— Оставь, Ли. Я нашел в ведре бутылку. Пиво испарилось. От тебя разит. Не пытайся меня дурачить. Ты опять в запое. Я хочу помочь.
Она собралась с силами, подтянула колени к подбородку. Адам терпеливо считал минуты. В спальне царила полная тишина.
— Как там папочка? — наконец с горечью выдавила Ли.
— Сегодня я его не видел.
— Не думаешь ли ты, что всем будет лучше, если он умрет?
— Нет. А ты?
Время, казалось, остановилось.
— Тебе его жаль, — задумчиво произнесла тетка.
— Жаль.
— Он чувствует раскаяние?
— Да.
— Как он выглядит?
— Немощным стариком с сальными седыми волосами, стянутыми на затылке в пучок, с козлиной бородкой. Морщины, серая кожа.
— Во что он одет?
— В красный спортивный костюм. В таких ходят все смертники.
Молчание.
— Тебе нетрудно испытывать жалость.
— Нет.
— Но видишь ли, Адам, я привыкла смотреть на Сэма иначе.
— Как же?
Тетка подоткнула вокруг ног одеяло и замерла.
— Я всегда презирала отца.
— И сейчас тоже?
— Да. По-моему, он заслуживает смерти.
— Почему?
Долгая, долгая тишина. Наклонившись влево, тетка взяла со столика стакан, поднесла ко рту. Спрашивать, что она пьет, Адам не стал.
— О прошлом он с тобой говорит?
— Только когда я задаю вопросы. Когда я заводил речь об Эдди. Но мы договорились впредь не касаться этой темы.
— Сэм — причина его смерти. Это он понимает?
— Может быть.
— Ты пытался ему объяснить? Ты обвинял его?
— Нет.
— А стоило бы. Зря ты так снисходителен. Он должен знать, что сделал.
— Думаю, он знает. Ты сама говорила, что ставить ему в упрек прошлые грехи несправедливо.
— А Джо Линкольн? О нем вы вспоминали?
— Я рассказывал Сэму, как мы побывали у вашего дома. Он спросил, известно ли мне имя Джо Линкольна. Я ответил — да.
— Он что-нибудь отрицал?
— Нет. Он сожалел о случившемся.
— Лжец!
— Сэм был искренен.
— Про суд Линча он говорил тебе?
Адам прикрыл глаза.
— Нет.
— Еще бы!..
— Я не хочу об этом слышать, Ли.
— Хочешь. Ты приехал ко мне с тысячью вопросов о нашей семье, Адам. Две недели назад тебя раздирал интерес к прошлому Кэйхоллов.
— Теперь я знаю достаточно.
— Какой сегодня день?
— Четверг. Ты уже спрашивала.
— Сегодня должна была родить одна из моих подопечных. Второго. В офис я не звонила. Наверное, из-за лекарств.
— И спиртного.
— Да, черт побери! Да, я алкоголичка. Кто бросит в меня камень? Иногда мне просто не хватает решимости повторить то, что сделал Эдди.
— Не заводись, Ли. Я хочу помочь тебе.
