Джордж Наджент переступил через порог Семнадцатого блока с видом военачальника, только что завершившего победоносную операцию. Внимание его тут же привлек внешний вид одного из контролеров.
— Подстригись. В противном случае вылетишь отсюда вон. А обувь? Она должна блестеть!
— Да, сэр! — Парень вытянулся в струнку, с трудом подавив желание отдать честь.
Наджент дернул головой и повернулся к Пакеру.
— Номер шесть, — сказал сержант, открывая дверь в отсек «А».
— Останешься здесь.
Твердым шагом заместитель Филлипа Найфеха двинулся по коридору, с отвращением заглядывая в камеры. У решетки под номером шесть он остановился. Сэм сидел на койке в боксерских трусах с машинкой на коленях, по его спине и плечам катились бисеринки пота. Покосившись на подошедшего, он вновь застучал по клавишам.
— Сэм, я — Джордж Наджент.
Имя было незнакомо Сэму. Похоже, кто-то из верхов, решил он. Постороннего в отсек не пустят.
— И чего же ты хочешь? — спросил Сэм, не поднимая головы.
— Познакомиться с тобой.
— Считай, знакомство состоялось. А теперь проваливай.
Гуллит и Хеншоу, приникшие к решеткам слева и справа от Сэма, прыснули. Наджент смерил обоих уничтожающим взглядом.
— Я заместитель инспектора. Филлип Найфех поручил мне руководить твоей экзекуцией. Необходимо обсудить несколько вопросов.
Сэм сделал опечатку и беззвучно выругался. Наджент ждал.
— Всего пару минут твоего бесценного времени, Сэм.
— Попробуйте обратиться к нему «мистер Кэйхолл», — с издевательской вежливостью предложил Хеншоу. — Разница в возрасте, знаете ли. Для Сэма она что-то значит.
— Откуда такие ботиночки? — Гуллит восхищенно присвистнул.
— Вы, парни, не суйтесь! — рявкнул Наджент. — Мне нужно поговорить с Сэмом.
— Боюсь, в данную минуту мистер Кэйхолл слишком занят, — почтительно пояснил Хеншоу. — Может, чуть позже, сэр? Я обязательно запишу вас на прием.
— Ты, видно, из генералов? — хмыкнул Гуллит.
Наджент в раздражении посмотрел по сторонам.
— Приказываю вам обоим заткнуться. Я обращаюсь к Сэму. Отойдите от решетки.
— С приказами — это не к нам, — разочарованно заметил Хеншоу.
— А если не отойдем? Что будет? Нас отправят в карцер? Заставят жрать картофельные очистки? Посадят на цепь? — спросил Джей-Би. — Или сразу расстреляют?
Сэм переставил машинку на постель, поднялся, сделал шаг к двери камеры и выпустил в лицо Надженту длинную струю дыма.
— Чего ты хочешь? — повторил он.
— Решить пару вопросов.
— Например?
— У тебя есть завещание?
— Ты в нем не упомянут. Завещание — документ конфиденциальный, ознакомиться с ним можно лишь после смерти завещателя. Так гласит закон.
— Ну и тупица! — фыркнул Хеншоу.
— Не верю своим ушам, — добавил Гуллит. — Где Найфех откопал этого придурка?
— Что-нибудь еще? — осведомился Сэм.
По лицу Наджента пошли красные пятна.
— Нам требуется знать, что делать с твоими вещами.
— В завещании все указано.
— Надеюсь, ты не доставишь нам лишних хлопот, Сэм.
— Мистер Кэйхолл, — поправил отставного полковника Хеншоу.
— Вам? Лишних хлопот? — переспросил Сэм. — С чего бы вдруг? Я намерен тесно сотрудничать с властями штата, которым так не терпится убить меня. Я — патриот. С удовольствием принимал бы участие в выборах и платил налоги — если бы мне это позволили. Я горжусь тем, что я — американец, ирландоамериканец, черт побери! В моей душе пылает нежная любовь к штату Миссисипи, несмотря на уготованную мне смерть в газовой камере. Я — образцовый узник, Джордж. Никаких хлопот.
Стоявший у двери отсека Пакер получал истинное наслаждение от беседы. Наджент не сдавался:
— Мне нужно составить список официальных свидетелей экзекуции. Можешь назвать два имени.
— Я никуда не тороплюсь, Джордж. Подождем немного.
— Подождем. Но необходимо указать, кто будет посещать тебя в оставшиеся дни.
— Сегодня после обеда подъедет доктор из Чикаго, психоаналитик. Он должен выяснить, в своем ли я уме. Потом мои адвокаты побегут в суд, и тебе, Джордж, объявят, что ты не можешь привести приговор в исполнение, поскольку осужденный лишился рассудка. Если хочешь, врач обследует и тебя. Много времени ему на это не потребуется.
Из соседних с Сэмом камер раздался гомерический хохот, и через секунду весь отсек «А» стал напоминать конюшню со взбудораженными лошадьми. Наджент отступил к двери.
— Требую тишины!
Ржание стало громче. Сэм невозмутимо пыхтел сигаретой. Раскаты смеха прерывались оскорбительными выкриками.
— Я еще вернусь, — с угрозой бросил Наджент.
— Он еще вернется! — эхом откликнулся Хеншоу, и от хохота у всех зазвенело в ушах.
Заместитель инспектора рванул на себя ручку двери.
— Хайль Гитлер! — неслось ему в спину.
По губам Сэма скользнула улыбка. Когда шум стих, он вернулся к койке, сел, отпил из пластикового стакана глоток остывшего кофе и взялся за машинку.
