Впервые побывать здесь ему довелось четырьмя годами ранее, в дни, предшествовавшие казни Мэйнарда Тоула. Правил тогда другой губернатор, речь шла об ином клиенте и совершенно непохожем преступлении. За период в сорок восемь часов Тоул зверски расправился с несколькими жертвами, и на симпатию со стороны присяжных рассчитывать не приходилось. Сэм Кэйхолл — особый случай. Сейчас они имели дело со стариком, за которым лет самое большее через пять все равно придет старуха с косой. Корни содеянного им зла лежат в далеком прошлом. И прочая, прочая, прочая. Слова эти Гудмэн твердил себе, поднимаясь еще на борт самолета в Мемфисе.
Возле одной из колонн он остановился и окинул стены восхищенным взглядом. Законодатели штата Миссисипи заседали в точной, хотя и уменьшенной копии здания конгресса США. Средств на отделку не пожалели. Капитолий был выстроен в 1910 году заключенными. Финансировала строительство железнодорожная компания, проигравшая властям штата тяжбу в суде.
Ступив в расположенную на втором этаже приемную губернатора, Гудмэн протянул миловидной секретарше свою визитную карточку.
— Губернатора сейчас нет. Вы условились с ним о встрече?
— Не успел. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Но поскольку дело не терпит отлагательства, могу ли я переговорить с мистером Энди Ларримуром, первым помощником его чести?
Секретарша сняла телефонную трубку. После четырех звонков и получасового ожидания на пороге приемной возник мистер Ларримур. Обменявшись рукопожатием, мужчины двинулись по довольно узкому коридору. В кабинете помощника царил хаотический беспорядок, как, собственно, и следовало ожидать, судя по внешности хозяина. Ларримур походил на сказочного гнома с выгнутой дугой спиной и напрочь лишенного шеи. Длинный подбородок упирался в грудь, и, когда гном начинал говорить, его глаза, нос и рот будто стремились сойтись в одной точке. Лицо помощника губернатора пугало. Определить, тридцать ему лет или пятьдесят, Гудмэн не сумел. «Должно быть, передо мной гений», — подумал юрист.
— Губернатор выступает на совещании представителей страхового бизнеса, — пояснил Ларримур, беря со стола рабочую тетрадь и раскрывая ее как некую драгоценную скрижаль. — Затем он должен посетить одну из городских школ.
— Я подожду, — сказал Гарнер. — Дело у меня довольно срочное. Прогуляюсь по улицам.
Отложив тетрадь в сторону, помощник скрестил на груди руки.
— Как себя чувствует этот юноша, внук Сэма Кэйхолла?
— О, он по-прежнему разрабатывает стратегию защиты. Я, видите ли, руковожу в фирме «Крейвиц энд Бэйн» секцией pro bono и прибыл сюда специально, чтобы оказать своему коллеге некоторую помощь.
— Аппарат губернатора пристально следит за развитием ситуации, — наморщив личико, строго произнес Ларримур. — Похоже, суд твердо решил поставить точку.
— Суду ничего другого и не остается. Насколько серьезно губернатор относится к вопросу помилования?
— Он выдвинул идею провести слушания. Об исходе же можно только гадать. Полномочия его чести весьма широки, как вы наверняка знаете. Губернатор вправе смягчить наказание или даже выпустить узника на свободу. В его власти заменить казнь пожизненным заключением. Срок заключения, кстати, может быть сокращен.
Гудмэн кивнул.
— Есть ли у меня шанс увидеться с ним сегодня?
— Мы ждем губернатора сюда к одиннадцати. Обещаю сказать ему пару слов. Обедать он, думаю, захочет у себя в кабинете. Сможете вы подойти примерно в час?
— Да. Пусть о моем разговоре с ним никто не узнает. Наш клиент категорически против этой встречи.
— И против идеи помилования тоже?
— У нас всего семь дней, мистер Ларримур. В таком положении глупо от чего-либо отказываться.
Ощерив в улыбке острые зубы, помощник губернатора вновь взял рабочую тетрадь.
— В час дня. Посмотрю, что удастся сделать.
— Благодарю вас.
Минут пять оба вспоминали имена общих знакомых, а затем в кабинете одновременно зазвонили два телефона. Извинившись, Гудмэн вышел. На лестнице он снял пиджак, вдохнул полной грудью аромат цветущих магнолий, поднял левую руку. Стрелки часов показывали половину десятого. Липла к спине мокрая от пота рубашка.
Гудмэн двинулся в сторону Кэпитол-стрит, считавшейся главной улицей Джексона. Напротив Капитолия в окружении пышной зелени стоял величественный особняк губернатора. Здание довоенной постройки в колониальном стиле было обнесено кованой оградой. В ночь казни Мэйнарда Тоула перед ней собралась толпа противников высшей меры наказания, выкрикивавших дерзкие лозунги. Губернатор, по всей видимости, их не слышал. Замедлив шаг, Гарнер вспомнил свой первый визит в особняк. Вместе с Питером Вайзенбергом за час до казни Тоула он прошел через ворота главного входа. Губернатор, пригласивший к ужину несколько важных персон, был раздосадован приходом нежданных гостей. Он наотрез отказался удовлетворить просьбу осужденного о помиловании, однако в лучших традициях южного гостеприимства пригласил обоих юристов к столу.
