В настоящий момент по крайней мере три апелляции осужденного находятся на рассмотрении судов, поэтому предугадать, чем увенчаются усилия защиты, пока невозможно. Мы поддерживаем постоянный контакт с генеральным прокурором. Его здесь представляет мистер Моррис Хэнри. По мнению мистера Хэнри, которое, кстати, разделяет и мистер Лукас Манн, всякие неожиданности полностью исключаются. Распоряжение о новой отсрочке может прийти в любую минуту, однако вероятность этого близка к нулю. Чисто гипотетический вопрос о помиловании осужденного губернатором тоже вряд ли будет решен положительно. Начиная с сегодняшнего дня все мы находимся в состоянии абсолютной готовности.
Фразы Наджента звучали, может быть, по-армейски неуклюже, но веско. Полковник явно наслаждался ситуацией. Сверившись со своими записями, он продолжил:
— Работа в газовой камере уже началась. Сам по себе агрегат довольно старый, два года им вообще не пользовались, поэтому персоналу необходимо проявлять особую осторожность. Ближе к обеду сюда подъедет специалист из компании-изготовителя, чтобы до завтрашнего утра проверить оборудование. Если новой отсрочки не будет, то в ночь с субботы на воскресенье мы проведем генеральную репетицию. У меня есть имена тех, кто добровольно вызвался войти в состав исполнительной группы. Окончательный вариант списка вам предоставят во второй половине дня.
Администрации тюрьмы и Семнадцатого блока не дают покоя журналисты. Им угодно взять интервью у мистера Кэйхолла, его адвоката, нашего юриста, у инспектора, исполнителя приговора, у контролеров и соседей осужденного по отсеку. Они хотят наблюдать за процедурой. Они хотят заснять камеру, где содержится мистер Кэйхолл, и место казни. Обычные идиотские фантазии. Наш долг — дать журналистам отпор. Никаких контактов с прессой без моего согласия. Это касается каждого. Без исключений. Большинство репортеров — приезжие, которым не терпится выставить нас варварами. Не приближайтесь ни к кому. Без исключений. В случае необходимости разговаривать с ними буду я. Помните: все они — стервятники.
У нас уже возникают проблемы с внешним миром. Не более четверти часа назад к главным воротам прибыла первая группа от Ку-клукс-клана. Ее отправили на площадку, где обычно собираются протестанты, — между автострадой и зданием администрации. Имеются данные, что на подходе еще несколько таких групп, которые намерены проводить пикеты до самого конца. За ними строжайший надзор установит охрана. Право выражать протест гарантировано гражданам страны конституцией — пока протест этот остается мирным. Как мне говорили, накануне казни возможен приезд сторонников смертной казни. По вполне очевидным причинам обе данных категории должны быть изолированы одна от другой.
Не в силах усидеть, Наджент поднялся и застыл каменным истуканом во главе стола. Глаза присутствовавших устремились к исполненной подчеркнутого достоинства фигуре. Полковник скользнул взглядом по листу бумаги.
— Экзекуция будет во многом отличаться от предыдущих. Мистер Кэйхолл стал знаменитостью. Он привлекает к себе внимание всей страны. Нам потребуется высочайший профессионализм плюс безусловное соблюдение установленных норм и правил. Мистер Кэйхолл и члены его семьи должны оставаться для нас уважаемыми гражданами. Я не потерплю никаких комментариев по поводу личности осужденного или процедуры казни. Вопросы?
Наджент обвел взглядом аудиторию. Вопросов не было. Все точки над «i» оказались расставленными.
— Отлично. Встречаемся завтра здесь же. В девять утра. Все свободны.
Кабинет быстро опустел.
Профессора Джона Брайана Гласса Гудмэн застал в последний момент, когда тот направлялся на лекцию. После обмена формальными любезностями лекция была забыта: оказалось, Гласс читал все книги Гудмэна, Гарнер же, в свою очередь, внимательно следил за регулярно появлявшимися в юридических журналах статьями, где профессор анализировал губительные для общества последствия применения смертной казни. Разговор быстро коснулся Сэма Кэйхолла и острой потребности Гудмэна в нескольких добровольных помощниках. Гласс обещал посодействовать. Чтобы детально обсудить проблему, они договорились встретиться через пару часов за обедом.
В трех кварталах от Высшей школы юриспруденции Гудмэн разыскал неказистое здание, в котором размещался офис южного отделения Группы по защите осужденных на смертную казнь — агентства, действовавшего под вывеской федерального и имевшего представительства в каждом штате. Руководил отделением молодой чернокожий юрист Гетс Кэрри. Закончив Йельский университет, он отказался от соблазнительных предложений известных фирм и решил посвятить жизнь борьбе за отмену смертной казни. Пару раз Гарнер встречался с ним на каких-то практических конференциях. Будучи не в состоянии опекать всех сидельцев Скамьи, группа Кэрри, как ее называли, пыталась тем не менее осуществлять независимый надзор за делом каждого. Абсолютно седой в свои тридцать лет Гетс походил на старика: слишком тяжело было нести ответственность за сорок семь человеческих жизней.
