Сидевшие за столом улыбнулись, лицо Ларримура исказила загадочная гримаса.
— Не буду спорить. Собственно говоря, основные вопросы по делу Кэйхолла уже сняты. Сейчас мы предпринимаем, может быть, безрассудные попытки, однако и такие действия иногда приводят к успеху. Сегодня, за семь дней до конца, я оцениваю наши шансы как пятьдесят на пятьдесят.
Мона записала что-то в блокноте, как если бы эта информация имела для губернатора решающее значение. Перо Ларримура фиксировало каждое произнесенное за столом слово.
Несколько мгновений Макаллистер сосредоточенно размышлял.
— Вот что меня смущает, мистер Гудмэн: ваш клиент не подозревает о нашей встрече, он вообще против идеи слушания. Вы просили не уведомлять прессу о самом факте этого разговора. Для чего же мы здесь собрались?
— Все меняется, губернатор, все в нашем мире меняется. Я неоднократно бывал на Скамье и видел, как люди отсчитывают свои последние дни. В их мозгу что-то происходит, апатия исчезает, они начинают действовать. Как юрист, я должен предусмотреть вероятность любого развития событий.
— Другими словами, вы настаиваете на слушании?
— Да, сэр. На закрытом слушании.
— Дата?
— Скажем, в пятницу.
— Через два дня. — Макаллистер задумчиво посмотрел в окно.
— Каких свидетелей вы намерены пригласить? — откашлявшись, спросил Ларримур.
— Хороший вопрос. Если бы мы знали, я тут же назвал бы их имена. Но имен у меня нет. Скажу лишь, что изложение нашей позиции не отнимет много времени.
— Кого выставит штат? — осведомился губернатор у Ларримура.
Острые зубки помощника влажно блеснули, и Гудмэн отвел взгляд в сторону.
— Думаю, наверняка захочет высказаться кто-нибудь из семьи потерпевших. Детали случившегося по-прежнему у них в памяти. Возможно, потребуется выслушать кого-то из Парчмана: нам необходимо знать, какое мнение о Кэйхолле у администрации тюрьмы. Процедура слушаний предусматривает достаточную гибкость.
— Мне об этом преступлении известно больше, чем кому бы то ни было, — негромко, как бы самому себе заметил Макаллистер.
— Ситуация действительно необычная, — признал Гудмэн. — На моей памяти в подобных слушаниях главным свидетелем обвинения всегда являлся прокурор. Теперь же вам, бывшему прокурору, предстоит решить вопрос о помиловании.
— Почему вы хотите, чтобы слушание велось в закрытом режиме?
— Губернатор всегда стремится к максимальной открытости, — пояснила Мона Старк.
— Так будет лучше для всех, — наставительно произнес Гудмэн. — Вам не придется испытывать на себе давление, губернатор, или выслушивать чьи-то советы. Нам же огласка просто помешает.
— Чем?
— Откровенно говоря, сэр, я против того, чтобы публика слушала воспоминания Рут Крамер о своих сыновьях.
Гудмэн обвел собравшихся взглядом. Действительная причина крылась в ином: Адам считал, что единственный способ добиться от деда согласия на слушание — это любой ценой избежать публичного спектакля. Если процедура будет закрытой, то, возможно, Адаму удастся убедить Сэма в том, что Макаллистер не стремится стать ее главным героем.
По всей стране Гарнер знал десятки людей, готовых по первому зову явиться в Джексон, чтобы дать показания в пользу Сэма Кэйхолла. Многие из этих людей долгие годы последовательно выступали против смертной казни, среди них были священники, монашки, психологи, писатели, университетские профессора и несколько помилованных заключенных. Доктор Суинн мог со всей убедительностью рассказать губернатору, какие необратимые перемены произошли в мозгу Сэма, и Макаллистер наверняка понял бы, что власти намереваются учинить расправу над жалким «овощем».
Большинство штатов предоставляли осужденному право требовать слушания о помиловании, однако в Миссисипи этот вопрос определялся исключительно губернатором.
— По-моему, вполне резонно, — сказал наконец Макаллистер.
— Интерес к делу уже подогрет, — добавил Гудмэн, зная, насколько его собеседник неравнодушен к прессе. — Открытое слушание не принесет пользы ни одной из сторон.
Мона, ярый противник закулисных сделок, написала что-то в блокноте печатными буквами. Губернатор погрузился в размышления.
— Вне зависимости от того, будет слушание открытым или закрытым, — после долгой паузы произнес он, — отпадает всякий смысл проводить его, если ваш клиент не сообщит нам какие-либо новые обстоятельства. Я имею четкое представление о деле, мистер Гудмэн, я вдыхал запах гари и собственными глазами видел изуродованные тела детей. Невозможно сменить точку зрения, если вы не представите неизвестные ранее факты.
— Такие, как…
— Хотя бы имена. Дайте мне имя сообщника, и слушание состоится. Помилования, как вы понимаете, обещать не могу, но слушание гарантирую. В противном случае затея окажется пустой тратой времени.
— Вы считаете, у Сэма был подельник? — спросил Гудмэн.
— Мы всегда подозревали, что Кэйхолл действовал не один. Ваше мнение?
— Почему оно для вас важно?
