— Потому что я должен принять окончательное решение. Как только скажут свое слово судебные инстанции, я останусь единственным в мире человеком, способным остановить стрелки часов. Если Сэм заслуживает смерти, не имею ничего против того, чтобы события развивались естественным путем. Если же ваш клиент не убийца, то казнь необходимо предотвратить. Я еще достаточно молод и не хочу всю оставшуюся жизнь мучиться угрызениями совести.
— Но вы же верите, что рядом с Сэмом находился сообщник. Этого мало?
— Одной только веры? Мало. Мне нужны факты. Мистер Гудмэн, вы уже несколько лет представляете интересы Кэйхолла. Как по-вашему, был у него сообщник?
— Был. Я с самого начала полагал, что бомбу установил другой. Не знаю, кто из них кому подчинялся, но у офиса Крамера орудовали двое.
Макаллистер навалился грудью на стол, заглянул юристу в глаза:
— Пусть Сэм скажет мне правду, и я не только проведу слушание — я самым серьезным образом рассмотрю вопрос о помиловании. Повторяю, никаких гарантий, но подход будет взвешенным. Если ваш клиент откажется — мы зря сотрясаем воздух.
Мона Старк и Ларримур строчили в блокнотах со скоростью судебных стенографистов.
— Кэйхолл уверяет, что говорит правду.
— Тогда забудьте о слушании. Я человек занятой.
Охватившее его разочарование Гарнер Гудмэн попытался скрыть за вежливой улыбкой.
— Что ж, попробуем убедить Сэма. Могу я встретиться с вами завтра?
Губернатор повернулся к Моне. Та перелистала блокнот до первой страницы, сверилась с графиком и поджала губы. Похоже, завтрашний день был расписан по минутам.
— Никакой возможности, сэр, — решительно сказала руководитель аппарата.
— А в обед?
— Не выйдет. Вы обедаете с начальником налоговой инспекции.
— Мистер Гудмэн, почему бы вам не позвонить мне? — предложил Ларримур.
— Отличная идея! — бросил Макаллистер, поднимаясь со стула и застегивая манжеты рукавов.
Гарнер встал, пожал всем троим руки.
— Обязательно дам вам знать. Но на слушании мы настаиваем в любом случае.
— Оно состоится не раньше, чем Сэм заговорит, — ответил губернатор.
— И, прошу вас, оформите свою просьбу в письменном виде, — добавил Ларримур.
— Непременно.
Когда Гудмэн вышел из кабинета, Макаллистер уселся за рабочий стол, вновь закатал рукава. Извинившись, Ларримур поспешил к себе. Мона Старк изучала распечатку компьютера, губернатор смотрел, как на панели его телефонного аппарата мигали ряды огоньков.
— Сколько, интересно, звонков поступает сюда по поводу Сэма Кэйхолла? — спросил он.
— Вчера позвонили двадцать два человека. Четырнадцать за казнь, пятеро просили о снисхождении, трое колебались.
— Общее количество растет.
— Да, но городская газета опубликовала на днях большую статью, где упоминалась вероятность помилования.
— А опросы?
— Без изменений. Девяносто процентов белого населения штата приветствуют смертную казнь, примерно половина чернокожих — тоже. Средний показатель составляет восемьдесят три и девять десятых процента.
— Мой рейтинг?
— Шестьдесят два процента. Однако если вы помилуете Кэйхолла, эта цифра превратится в однозначную.
— Значит, ты против?
— Мы ничего не выиграем, а потерять можем все. Даже если отвлечься от опросов и рейтингов, снисхождение к одному из убийц заставит десятки, а то и сотни адвокатов, священников, родственников вымаливать у вас такую же милость. По-моему, забот вам и без того хватает. Этот шаг будет ошибкой.
— Ты права. Как насчет плана работы с прессой?
— Закончу в течение часа.
— Мне необходимо с ним ознакомиться.
— Найджел вычитывает орфографию. Думаю, провести слушание все-таки стоит. В понедельник. Объявите свое решение завтра. За выходные дни люди привыкнут к новости.
— Но оно не должно быть закрытым.
— Никоим образом. Пусть репортеры зафиксируют на пленке слезы Рут Крамер.
— Слушание провожу я. Ни Кэйхолл, ни его адвокаты не станут диктовать мне условия. Если оно в их интересах — подчинятся.
— Согласна. Но не забывайте и о собственных: открытое слушание послужит прекрасной рекламой.
Ответив на множество глупых вопросов молоденькой продавщицы и расплатившись корпоративной кредитной карточкой фирмы «Крейвиц энд Бэйн», Гарнер Гудмэн арендовал на три месяца четыре сотовых телефона. Затем он направился в публичную библиотеку на Стейт-стрит и разыскал там стеллаж, заполненный телефонными справочниками. Из нескольких десятков пухлых томов выбрал относящиеся к наиболее крупным городам штата: Лоурел, Геттисберг, Тьюпело, Виксбург, Билокси и Меридиан. Потом пришел черед городков поменьше — Туники, Кэлхауна, Буда, Вест-Пойнта. У стойки регистрации Гарнер разменял десятидолларовую купюру на монетки в двадцать пять центов и следующие два часа провел за ксероксом, делая копии нужных страниц.
