— Нет. Существует администратор, ему платят. Я, как ты сказал, лишь консультант.
Адам окинул взглядом плакат за ее спиной: безобидно лежащий на женской ладони огромный оранжевый презерватив. Из газетных статей он знал, что, несмотря на шумную телевизионную рекламу, специальные уроки в школах и призывы известных рок-звезд, подростки упрямо избегают пользоваться этим простым, но эффективным средством защиты. При мысли о каждодневных беседах с пятнадцатилетними матерями на темы предохранения от беременности ему едва не стало дурно.
— Восхищаюсь тобой, — сказал он, поворачиваясь к занятому овсянкой крепышу.
Ли молча кивнула. В глазах ее читалась усталость.
— Пойдем-ка поедим чего-нибудь.
— Где?
— Все равно. Где угодно.
— Сегодня я виделся с Сэмом. Проговорили часа два.
Ли откинулась на спинку стула, размеренным движением забросила ноги на стол. Одета она была, как обычно, в изрядно полинявшие джинсы и легкую хлопчатобумажную рубашку.
— С этого дня я официально представляю его интересы.
— Он подписал соглашение?
— Да. Подготовил его собственноручно, на четырех страницах. Теперь все зависит от меня.
— А не страшно?
— Я в ужасе, но надеюсь справиться. После обеда встретился с репортером из «Мемфис пресс». До них уже дошел слух о том, что Сэм Кэйхолл приходится мне дедом.
— Что ты ему сказал?
— Отрицать этого я не мог, согласись. Его весьма интересовала вся семья, но в подробности я не вдавался. Парень наверняка будет копать.
— Обо мне тоже шла речь?
— О тебе не прозвучало ни слова, однако что-то он выудит, уверяю. Мне очень жаль, Ли.
— Жаль чего?
— Жаль, если они докопаются до правды. Тебя заклеймят дочерью Сэма Кэйхолла, убийцы, расиста, антисемита и члена Ку-клукс-клана, самого древнего старика, когда-либо переступавшего порог газовой камеры. Тебя выживут из города.
— Случались вещи и похуже.
— Это какие?
— Брак с Фелпсом Бутом.
Адам рассмеялся, да и у самой Ли губы дрогнули в улыбке. Сквозь распахнутую настежь дверь в кабинет ступила средних лет дама и сообщила тетке, что уходит домой. Вскочив, Ли скороговоркой представила ей своего племянника, Адама Холла, адвоката из Чикаго, который приехал ненадолго погостить. Удовлетворенная услышанным, дама скрылась.
— Напрасно ты так, — с легким упреком произнес Адам.
— Почему?
— Потому что завтра мое имя появится в газете: Адам Холл, адвокат из Чикаго и внук?
У тетки непроизвольно приоткрылся рот, однако она тут же взяла себя в руки и пренебрежительно пожала плечами. Тем не менее Адам успел заметить мелькнувший в ее глазах страх. «Ну и дура же я!» — сказала себе Ли. В то же мгновение губы ее выговорили:
— Плевать! — Она подхватила сумочку. — Пошли искать ресторан.
Небольшое итальянское бистро оказалось совсем неподалеку. В уютном семейном ресторанчике стояло всего несколько столиков. Устроившись в темном уголке, они заказали напитки: Ли попросила чаю со льдом, Адам предпочел минеральную воду. Когда официант отошел, тетка подалась вперед и тихо сказала:
— Должна кое о чем сообщить тебе.
Он молча кивнул.
— Я — алкоголичка.
Глаза Адама сузились, взгляд стал неподвижным. За последние два вечера они вместе выпили три или четыре бутылки.
— Уже лет десять, — пояснила Ли, склонившись над столиком, хотя от ближайшего посетителя их отделяло метров пять. — Причин тому имелось достаточно, и некоторые тебе вполне понятны. Я прошла курс лечения и около года стойко держалась. Затем еще один курс, а потом, пять лет назад, третий. Мне сейчас очень трудно.
— Но ты же пила вчера.
— Да. И позавчера тоже. А сегодня вылила в раковину все спиртное и выбросила бутылки с пивом. В доме нет ни капли.
— Меня это полностью устраивает. Надеюсь, не я тебя совратил?
— Нет. Но мне нужна твоя помощь, о'кей? Ты проживешь здесь пару месяцев, и у нас наверняка будут тяжелые времена. Могу я на тебя рассчитывать?
— Конечно. Зря ты не сказала с самого начала. К спиртному я равнодушен, мне все равно, есть оно на столе или нет.
— Алкоголизм — странная штука, Адам. Иногда я смотрю, как люди пьют, и это нисколько меня не волнует. А потом вижу на экране рекламу пива, и просто в дрожь бросает. Раскрываю журнал, читаю про любимую марку вина, а голова уже кружится, тошнота подступает. Настоящая пытка!
Официант принес напитки, но к бутылке минеральной Адам боялся даже прикоснуться. Усилием воли заставил себя опрокинуть ее горлышко в стакан со льдом, неуверенно помешал прозрачные шарики ложкой.
— В семье такое уже бывало? — спросил он, ожидая услышать утвердительный ответ.
— Не думаю. Когда мы были маленькими, Сэм любил украдкой пропустить стаканчик, но от детей выпивку всегда держали взаперти. Моя бабка отличалась пристрастием к спиртному, зато мать за всю жизнь капли в рот не взяла. Бутылки я ни разу в доме не видела.
— Как же ты сама умудрилась?
— Потихоньку. Оставив родителей, я ужасно захотела попробовать, ведь для нас с Эдди выпивка всегда оставалась под запретом. Потом встретила Фелпса, а уж его семейство трезвенниками не назовешь. Поначалу это было как приобщение к свободе, но позже стало проклятием.
