За день до коронации он выкрал ее из-под носа учителя географии. У Элиота было свободное время, поэтому он просто пришел в библиотеку, схватил ее за руку и утащил.
И теперь они седлали лошадей в конюшне.
— Я многого не знаю о Лейхгаре. Чтобы не быть тебе обузой, мне нужно учиться.
— Похвально.
Элиот был искренен. Он, кажется, начинал восхищаться тем, как Тувэ искала баланс. Она старалась стать достойной королевой и вместе с тем остаться северянкой.
Кроме того — успехи. Он видел их отчетливо. То, что в лейхгарок вкладывали с молоком матери, Тувэ познавала вот сейчас. И она преуспевала в этом. Она стремилась разобраться и понять.
И в постели был хороша. Да. Это ему, пожалуй, нравилось особенно.
— Кто быстрее до озера? — в глазах у нее замелькал азартный блеск.
— Что хочешь в награду?
Элиот заранее решил, что проиграет.
— Тебя? — она усмехнулась. — На неделю. Никаких придворных, встреч, обедов, советов. Разве что самые неотложные дела.
— Согласен, — он протянул ей руку. Тувэ не стушевалась и пожала. После коронации он сможет сократить свое расписание. Накинет больше дел Канцлеру.
Тувэ и без его поддавков у озера оказалась первой. Она стояла на берегу и смотрела на замерзшую воду, когда он настиг ее. Элиот спешился, подошел к ней и встал рядом.
Они довольно долго смотрели на лед, прежде чем Тувэ заговорила.
— Я отправлю двух своих людей на север в Долину Теплого Лета. Несколько моих человек осели в городе. Они заменят в замке тех, кто уедет.
— Умно.
Так для церковников на какое-то время создастся видимость, что ничего не изменилось в замке.
— Знаю. Но это не моя идея, — она прикусила губу. Но не так, как делала это в постели. Было в этом что-то горькое. — Я думаю… Мне кажется, я допустила ошибку.
Он застыл. Не знал, что ей сказать. Ее голос, поза, тема, которую она завела… Все это было не похоже на невежественную северянку, или просто на любовницу. Это было что-то другое. Она настороженно открывала ему очередную свою сторону.
Элиот ощутил это. Впервые с момента их знакомства он почувствовал, что говорит с одним из вождей севера, с воином.
— Я должна была позволить Иру спасти ту девушку. Но я поверила вам, а не ему, и теперь…
Она досадливо цокнула языком.
— Они не говорят, но я чувствую. Северяне сомневаются во мне. И я не знаю, как это исправить.
— Раньше тебя не беспокоили подобные мысли.
— Раньше подобного и не было, но сейчас случилось.
Она коснулась его локтя, жестом прося посмотреть на нее. И Элиот посмотрел. Он снова и снова находил ее симпатичной. Но и только. До этого момента. До этого разговора.
Элиот по привычке ни во что ее не ставил. Потому что она женщина, потому что так у них заведено. Потому что она должна была, как ее предшественницы, пить чай, сплетничать и днями напролет думать о цвете гобеленов. Но она была другой. Он в упор не хотел этого замечать. Не хотел видеть в ней Рорга, которым она была для своих людей, которым она должна была стать после смерти своего отца. Но теперь не мог более отрицать — Тувэ не была просто его дополнением, как ее предшественницы. Она была почти равна ему.
— Ньял говорит, что я не должна доверять тебе. Ир обвинил меня в том, что я выбираю не ту сторону. И когда мы обговаривали, кто отправится на север… — Тувэ горько усмехнулась. — Я была для них больше твоей женой и королевой, чем Роргом.
Элиот понял, что неосознанно приложил к этом руку, постоянно оказывая давление на Тувэ. В любой другой ситуации ему бы такой разлад был бы на руку. Но северяне, как бы смешно это ни было, оказались его самыми надежными внешними союзниками.
— Тебе нужно вернуть их доверие, — заключил Элиот очевидное.
— Да. Но тебе это не понравится.
— Почему же?
— Потому что тогда мне снова придется есть руками, хамить, неустанно и грубо напоминать всем вокруг, что я северянка, что королева Лейхгара — северянка, — она улыбнулась.
— Кроме первого пункта, остальное можно терпеть, — он заправил ей за ухо волосы, что трепал ветер.
Она прижалась к его руке своей покрасневшей щекой, коротко поцеловала ладонь. Нежно и слишком трогательно. Элиот убрал руку и отвернулся. Он не мог ответить на ее чувства, о которых, конечно, не догадался бы только дурак.
Тувэ была достаточно откровенна с ним в их первую ночь. И хотя тогда его накрывало волной новых ощущений, он все же запомнил… Она должна была сделать его сильнее. А он? Элиот мог сделать ее сильнее?
Ему почему-то казалось, что речь не о войске или военной мощи… Речь шла о чем-то другом, о чем-то, что он не мог понять. И никогда не сможет. Потому что он не был северянином.
— Могу ли я доверять тебе, Элиот? — вдруг спросила Тувэ, устремляя свой взгляд на замерзшее озеро. Он запоздало понял, что, наверное, сейчас это место напоминает ей дом.
Элиот тянул с ответом. Хотел солгать, как лгал сотни и тысячи раз до этого. Хотел сказать, что она может положиться на него, что он будет верен, честен, что он будет идеальным мужем. Он должен был солгать ей, так же, как врал другим женщинам.
— Нет.
Но он не смог. Не смог произнести хорошо заученную ложь.
— Понятно.
