Тувэ снова прикусила губу. Так сильно, что проступила кровь.
Она хотела ему довериться. Она была в него влюблена.
— Я король. Лейхгар всегда будет на первом месте. Так что не доверяй мне. Думай только о своем доме.
— Это совет правителя другому правителю? — она небрежно утерла губу.
— Да, — вздохнул и развернулся к лошади. Прогулка сложилась не так, как он ожидал. Пора было заканчивать. — Верни доверие своих людей. Мне нужны сильные союзники.
Тувэ еще немного постояла у замерзшего озера и забралась в седло. Элиот подумал, что увидит на ее лице печаль, ведь он только что, можно сказать, разбил ей сердце, но ничего подобного. Она улыбнулась ему так, словно их разговора только что вовсе не было, и предложила устроить очередное соревнование. В этот раз первым до оговоренного места добрался Элиот.
Коронация была похожа на свадьбу. Тувэ прошла по проходу, ей на голову возложили корону, и она заняла место на троне слева от короля.
Ей громко аплодировали, поздравляли. Снова и снова она слушала послов, маркизов, графов, герцогов… Лица постоянно сменялись, мелькали, но говорили все примерно одно и то же, поэтому она почти никого не успевала запомнить.
Официальная часть коронации закончилась. В замке началось празднество.
Бал.
Тувэ не собиралась танцевать или болтать с кем-то. Она хотела отсидеться на неудобном троне столько, сколько нужно по регламенту, и уйти. У нее не было ни желания, ни настроения терпеть всех этих безразличных ей людей.
Ровно семь дней прошло со свадьбы. Первые три были просто прекрасными.
Элиот слегка переменился в своем к ней отношении. В сравнении с их первым ужином — вел себя совсем иначе. И все было просто замечательно.
Она была счастлива, желанна, никаких плохих известий, план медленно приходил в действие. Она училась, добивалась на этом поприще успехов. Начинала понимать Лейхгар лучше. Просто понимать.
Он не становился для нее важнее Севера, но становился понятным.
Как и с кем говорить, почему происходили те или иные события, как сформировались границы, почему наступление нового года празднуют зимой.
Это были мелочи. Однако они значительно облегчали ей жизнь.
Но чем ближе ей становился Лейхгар, тем дальше от нее становились ее собственные люди.
Тувэ заметила это, только когда отношения с Элиотом немного устаканились. Переживания отступили, и она…
Она будто долго спала, проснулась и увидела вокруг выжженную землю, разделившую ее с северянами.
Вина перед Иром тяготила сердце с каждым днем все сильнее, а отстраненность ее людей становилась все четче, все заметнее.
В день перед коронацией она ощутила страх. Испугалась, что ее люди отвернутся от нее сразу, как только на голову ляжет корона. Она правда этого боялась. Боялась потерять своих друзей, свою опору, поддержку.
И Элиот еще потащил ее к этому проклятому озеру! Она смотрела на ледяную гладь, и сердце ее сжималось.
Роргмерат назван был Ледяными Озерами из-за обилия этих самых озер, покрытых льдом круглый год. Могла стоять невыносимая жара, но вода всегда оставалась замерзшей.
Тувэ стояла на берегу. Кругом был лес, тишина. Это было так похоже на дом. Ее сердце разрывалось от боли и тоски.
Элиот прибыл к озеру многим позже. Она услышала стук копыт его лошади и испытала смутное облегчение.
Она даже с силами не собиралась, просто поделилась с ним тем, что терзало ее. Ей нужна была поддержка. Ей был нужен муж, сильный мужчина рядом. Таковым был ее отец, такими были ее братья, таким был Ньял. И таким она хотела видеть Элиота.
Он отстранил руку. Говорил холодно. Как король. Он обращался не к жене. Он говорил с Нер-Рорг.
И Тувэ вдруг обнаружила, что ему было проще признать в ней равную себе правительницу, пусть и свергнутую, чем жену.
Она хотела ему довериться. Но усомнилась. И он не стал опровергать эти сомнения.
Тувэ смотрела на ледяную гладь озера и желала, чтобы сердце ее так же покрылось льдом и чтобы, как озера дома, никогда больше не оттаивало.
Но той ночью она все равно снова была с Элиотом. И снова и снова получала от этого удовольствие. Даже несмотря на чувство вины, медленно снедающее ее.
— Ваше Величество королева Тувэ, — громкий противный голос вырвал ее из тоскливых раздумий.
Она неохотно перевела взгляд с гобеленов на дальней стене на говорившего. Перед ней стоял посол Сайгаса.
— Ваше величество, позвольте пригласить вас на танец, — он протянул руку.
Тувэ осмотрела мужчину. Низок, живот несоразмерно велик, а ноги тонкие и кривые. И штаны его прилегали к телу так, что до самых колен она могла видеть каждую хилую мышцу.
Глядя на него, невозможно было не скривиться.
— Я не танцую, — бросила лениво.
Зал затих. Видимо, так небрежно отказывать послу было не принято.
Тувэ перевела взгляд на Элиота, беседующего с Канцлером в другом конце зала. Он посмотрел на нее, приподняв брови, но не осуждал.
Утром она сообщила ему о своем решении. Ей нужно было вернуть доверие ее людей. И Тувэ так прямо и сказала, что больше не будет пытаться подражать лейхгарцам, что не пойдет на поводу у придворных.
