— Что это значит? — он тут же стал более серьезным. Она успела научиться различать тени перемен в выражении его глаз. Но чтобы понять его целиком, этого всё равно было недостаточно.
— Вы не знали? Все северяне отчасти колдуны. Просто силы в большинстве из нас очень мало. Она циркулирует в теле как помощник. Обычно только согревает. Но бывают особенные люди. Как Ньял, например. Для колдуна он слишком слаб, а для простого человека слишком одарен.
— Значит, вы все в какой-то степени колдуны? — он приподнял брови.
— Ну можно и так сказать. Мне просто сложно замерзнуть, некоторые болезни не трогают. Ничего такого. Колдовать не могу. — Тувэ пожала плечами. Старалась сохранить праздность в голосе, но Элиот подозрительно нахмурился. Она начала нервничать.
— Это очень плохо, Тувэ.
— Намного хуже того, что я не девственница? — она с искренней тоской посмотрела на него. Элиот прикрыл глаза и прикусил губу, явно давя усмешку.
— Ненамного, Нер-Рорг Тувэ. Но проблем добавляет.
— Почему? Я же не могу колдовать. И могу приказать свои людям молчать. Они и словом не обмолвятся…
— На свадебной церемонии вас проверит церковь. Это обязательно. Как и ваша невинность. Вы должны быть непорочны телом перед Благим. Девственны и пусты. Никакого колдовства.
Тувэ вздохнула. Она никогда не могла понять, почему в королевствах так отчаянно борются с тем, что является неотъемлемой частью людей. Магия была полезна. Согревала северян изнутри в холода, давала пламя, без которого не выжить, она была верным союзником в борьбе против страшных чудовищ. Это всё равно, что пытаться отрезать себе здоровую нужную руку, возомнив, что она проклята и несет разрушения.
— Но почему? — Элиот вопросительно посмотрел на неё. Тувэ, не скрывая своей растерянности, пояснила: — Почему вы так ненавидите колдовство?
— Его ненавидят в женщинах. Святые рыцари вот сражаются.
— Они магические калеки.
Тувэ стояла по щиколотки в холодной, по мнению Элиота, воде, а он стоял на берегу. Они смотрели друг на друга и не понимали. Тувэ остро ощутила, как сильно непонимание, как широка пропасть. И сколько бы она ни обучалась, ей никогда до конца не понять его. Она всегда будет думать как северянка, а он как лейхгарец. Она всегда будет «стоять в холодной воде», а он на берегу протягивать руку, не понимая, что ей совсем не холодно.
— Что значит калеки? — спустя несколько мгновений гляделок всё-таки спросил король. — И выйдите уже наконец из воды. Может быть, на севере это нормально, но в Лейхгаре — нет.
Элиот снова протянул ей руку. Вид был у него крайне возмущенный и озабоченный, но не гневный, так что Тувэ, даже несмотря на то, что всё ещё хотела помочить ноги, доверительно протянула ему свою ладонь. Он резко ухватил её за запястье и потянул на себя. Тувэ сделала несколько быстрых шагов и врезалась носом в его шею. Резко втянула воздух. Запах кожи будоражил. Элиот ведь был привлекательным мерзавцем. И её как женщину он привлекал.
Тувэ прикусила губу, зажмурилась. Сделала ещё один вдох и попыталась отстраниться. Как-то это слишком. Пусть она и его невеста. Он ведь, наверное, такого же притяжения не чувствует.
Король прижал её к себе. Жар ладоней чувствовался через рубашку на пояснице.
Сильные руки держали крепко. Тувэ попыталась ещё раз дернуться, для приличия. Лейхгарки же вроде так себя ведут.
Он не ослаблял хватки.
Очередная маленькая победа узелком удовольствия завязалась в животе. Элиот всё-таки хотел к ней прикасаться, значит, всё-таки она нравилась ему.
Тувэ подняла глаза. Их лица были так близко друг к другу, как тогда, в день схватки. Только теперь они были совсем одни. Она мазнула взглядом по прямому длинному носу, губам, подбородку.
Красив. И запах мужчины туманил разум, как дурманящая трава. Она помнила, что он мерзавец, который пренебрегал ею, оскорблял, ни во что не ставил, всё понимала, но притяжение, без всяких там чувств, отрицать не могла. Его Величество гад, Тувэ знала. Но была уверена, что совладает с этим. В конце концов, это почти как с Иром, ничего не значит, просто отклик плоти на другую плоть.
— Вы… — тихо заговорила. Собиралась немного его подразнить. Пока никто не смотрит. — Только если в этот раз соберётесь целовать, делайте это как следует.
— Прошу прощения? — Элиот усмехнулся, но прижал её теснее. Тувэ пальцами босых ног коснулась носок его сапог. По спине пробежали мурашки. На ней не было всего-то обуви, но казалось, будто уже это делает её чуть более беззащитной, открытой перед ним, даже доступной… ему.
— В прошлый раз… — руками уперлась в грудь. Под ладонью чувствовала ровное спокойное биение сердца. Элиот не волновался, был уверенным, словно контроль над ситуацией полностью принадлежал ему, — ваш поцелуй был сущим разочарованием. Мне казалось, вы более опытный…
— Признаться, до вас мне ещё не доводилось разочаровывать женщин, — Элиота совсем не возмутили её слова. Наоборот, он хмыкнул и, кончиком носа мазнув по щеке, склонился к уху. — Позволишь исправить это недоразумение, Тувэ?
