Под конец она совсем замялась. Даром что воительница, рубящая врагов и северных чудовищ, всё равно струсила и опустила глаза, как какая-то сопливая девчонка. Но что она могла? Под его взглядом она всегда именно такой и становилась. Хотела для него стать притягательной леди, той, которой нужно будет подать руку, за которую нужно будет постоять. Только для него хотелось быть такой. Ни для кого более. На севере она никогда не чувствовала себя хуже других. Всегда была красивой, сильной, смелой, дерзкой, отважной, умела пошутить, среди воинов всегда могла найти себе место. По меркам северян, она была хороша, желанна. Но что для северян было притягательным, лейхгарцев отталкивало.
— В вас определенно что-то есть, — спокойно ответил Элиот. — Что-то, что манит меня. Может быть, магия? Откуда мне знать, что ваш колдун ничего со мной не сделал?
Тувэ аж фыркнула от негодования. Выпрямилась и выразительно посмотрела на короля. Колдовать такое?! Это же унизительно!
— Да ему бы гордость не позволила такой ерундой баловаться! И вы сами знаете, что Камеристка бы заметила!
— Сердце короля, по-вашему, ерунда?
Элиот встал с кресла, подошел к софе, схватил её за руку и потянул вверх. Тувэ не особо сопротивлялась, поднялась и тут же оказалась сжата в объятиях. Руки короля чувственно гладили её спину, пальцы чуть сжимали шею сзади, зарывались в волосы. Он заставил её откинуть голову назад, так, чтобы смотрела ему в глаза. Сжимал волосы в кулак и тянул. Не больно. Но она чувствовала его власть над собой. Напряжение, возникающее между ними, приятно щекотало всё внутри неё.
Его Величество склонился, провел кончиком носа по её переносице, скользнул к уху и вдохнул её запах. Кожу обожгло тяжелым дыханием. Тувэ ухватилась за его рубаху на груди. Вцепилась так, будто была готова немедленно сорвать её. Впрочем, так оно вообще-то и было.
— Вы даже пахнете иначе. Масла, мыло — всё лейхгарское, но на вас пахнет иначе.
— И как же?
— Не могу объяснить, — шептал он ей на ухо. — Но чем больше мы проводим времени вместе, тем сильнее хочу обладать тобой. Это ли не колдовство? Ты дикая, невоспитанная…
— О, ну так и отойдите тогда от меня, раз я так плоха, — Тувэ попыталась обиженно выпутаться из объятий. Элиот прижал её теснее. Сжал так, чтобы она и дернуться не смогла. И она перестала вырываться. Если бы серьезно хотела освободиться, то, наверное, смогла бы.
— Ни одна принадлежавшая мне женщина не была настолько отвратительной леди, но и ни одну я так сильно не желал. Не понимаю, — он оставил поцелуй за ухом, ещё один на шее, — сам себя не понимаю. Ты не должна мне нравиться. Воинственная северянка не может пленить сердце короля.
— Вы тоже… — Тувэ едва сдержала стон. Он прикусил кожу под ключицей. — Тоже не должны мне нравиться. Я не должна ради вас делать столько…
Король оторвался от её шеи и посмотрел в глаза.
— Ты была хороша на совете, — он усмехнулся, изучая её лицо глазами. — Так горяча, когда говорила о сражении, о плане, когда была уверена в себе и не мямлила. Так горяча, что хотелось уложить тебя на том столе, взять на той самой карте.
Хрипотца в голосе выдавала его возбуждение. Он в самом деле восхитился ей. В самом деле нестерпимо возжелал. Возжелал воинственную северянку, а не нежную лейхгарскую леди.
Туве уткнулась носом в слегка распахнутый ворот его рубахи. Коснулась губами кожи.
— А как же полное отсутствие манер? — она усмехнулась и потянула зубами шнурок. Рубаха на груди совсем распахнулась.
— Не ешь за столом руками, — он рассмеялся ей в макушку. — Остальному ты постепенно научишься. Уже учишься.
— Значит, я вам нравлюсь?
— Как знать… Как знать, — он поцеловал её в лоб и отстранился. Тувэ удержала руки на его боках.
Ещё чего! Нельзя после всего просто отделаться поцелуем в лоб! Хотя бы губы! Чего ему стоит?
Элиот с усмешкой убрал её руки.
— Остался всего один день. Потерпите, Нер-Рорг Тувэ.
— Признайтесь, вы снимаете напряжение в покоях Фелиции? — она обиженно плюхнулась на софу.
Ну что за мужчина?! Почему всегда останавливался?! Она же хотела! И он точно хотел!
— А вы, оказывается, ревнивица, — Элиот снял со спинки софы камзол, надел его и стал осматривать комнату. — Собираете коллекцию?
Он взглядом указала на руку Тувэ, в которой она сжимала веревку, вытащенную из его рубахи.
Даже и не заметила. Думала на пол бросила, а нет… Сжала в кулаке.
— Фелиции ночи с вами, мне — шнурки с одежды. Лучше так, чем ничего.
Элиот снова тихо рассмеялся.
— Я уже сказал, что для своего спокойствия можете от неё избавиться, — отбирать маленький трофей он не стал. Поправил камзол, стараясь принять как можно более приличный вид. — Так что там с вашими северными традициями?
— Что? — она всё никак не могла стряхнуть чувственную поволоку. Как вообще можно было думать о делах, когда так хотелось… Хотелось того, с кем эти самые дела нужно было вести.
— Что мы будем делать завтра ночью, когда выставим церковников из нашей спальни? — Элиот наклонился к ней, заправил волосы за ухо. — Когда останемся совсем одни? Какие абсолютно неприемлемые для верующего короля вещи мы с вами сделаем?
