Маю сцепил пальцы вокруг его шеи и вжал ногти в кожу, второй рукой мальчик ухватился за его запястье и дернул руку в сторону.
– ДАВАЙ, СКАЖИ ПРАВДУ!
Маю крутанулся со своей ношей, демонстрируя залитое кровью лицо Рона всем присутствующим. Ребята шарахнулись от них. Рон шмыгал носом и тяжело дышал.
– Я не запомнил, черт тебя еби, чокнутый ублюдок!! – истошно закричал гимназист, пытаясь одним махом вырваться из его объятий.
– Чей я сын!? Повтори!
Холовора сжал правое запястье со всей силой, на которую только был способен, там что-то тихо хрустнуло. Рон дернулся.
Фрэя с перекошенным от ужаса лицом наблюдала из толпы зевак.
– Ч-чучело! Психованный! Шлюхин сын!!
Маю разжал пальцы и врезал парню кулаком в лицо, но тот продолжал голосить, теперь уже не в состоянии заткнуться:
– Извращенец! В какой позе брат имел тебя в последний раз?!
– Эй ты, за языком-то следи! – озлобилась Фрэя, делая шаг вперед, но её тут же схватили за локоть.
– Вас надо в клетку сажать! – парня едва ли не рвало словами.
Остальные ребята попримолкли, глядя на подростка во все глаза.
– Никогда не смей оскорблять мою семью, – прошипел Маю, опуская взгляд на свои окровавленные ладони. Выпустив пар, он кивнул двум другим из шайки. – Асталависта, бараны!
Маю перешагнул через разбросанные по полу учебники и направился вон из аудитории.
– Недоделок ебанутый! – Рон шмыгал носом. Его тяжелое, со свистом дыхание было отчетливо в повисшем молчании.
– Почему всем парням обязательно надо доказывать, какие они крутые? – пробормотала ему в спину Фрэя.
Когда Маю забрал свои вещи, в коридоре его нагнали двое учителей, за их спинами мелькнули знакомые лица. Рона среди них не было, вероятно, парня отправили в медпункт остановить кровотечение.
Мальчик не изменился в лице, догадавшись, что их троих ждет промывка мозгов в самом скором времени. Парни заметно нервничали. Учителя оглядывали Маю в недоумении. Теперь придется объяснять, зачем он на уроке ворвался в класс и устроил драку. Хуже всего было то, что вскоре появился его классный руководитель, приведший сестру. Как будто Фрэя имела отношение к потасовке. Учитель грубо тащил девушку за локоть, Фрэя едва поспевала за его быстрым шагом, взлохмаченные волосы закрывали половину лица, стук её каблуков раздавался в коридоре. Маю не мог выносить этого зрелища и направился сестре навстречу. Высвободив руку, девушка встала рядом с братом. Как позже Фрэя объяснила шепотом – задержавшись из-за него, она опоздала на урок, и её не пустили в класс, а потом еще классный руководитель только из-за того, что они брат с сестрой, решил, что она принимала такое же участие в драке, как и Маю.
Колющие, режущие и огнеопасные предметы запрещалось проносить за черту охраны у входа. Пиво, сигареты – всё это было запрещено. За срыв урока здесь строго наказывали, иногда вплоть до отрыва от занятий на несколько дней, и это считалось позорным. Но на счастье Маю, в этот раз обошлось без угроз.
Когда спустя час мальчик вышел в пустой школьный двор, он думал только об одном, как поскорее оказаться по ту сторону забора. Фрэя не согласилась прогулять оставшиеся уроки, и Маю покидал школу в одиночестве. Весь день сегодня только и будут разговоры о том, что они натворили в классе, из-за чего повздорили и кто из них виноват, а присутствовать при этом Маю и вовсе не стремился.
Оказавшись у шлагбаума, где стояла будка охранника, мальчик постарался придать лицу как можно более несчастное выражение лица, словно уходить после второго урока для него было величайшим горем. Однако охранник всё же поинтересовался, в чем дело. Маю соврал, что он поскользнулся в туалете на разлитой на полу луже воды и расквасил себе губу, а теперь у него кружится голова, и ему разрешили пойти домой отлежаться. Он бы и последовал своим же словам, если бы не боялся продолжения утреннего разговора с Рабией. Губа, точно в ответ на его ложь, ныла.
Горячий сухой ветер обдувал влажную рубашку, застегнутую на две пуговицы. Брюки просохли, и на черной ткани проступили светлые пятна. Уму не приложить, что это могло быть, мыло какое-нибудь или мел, – у доски, где Маю сцепился с Роном, его было полно. На белой майке выделялись цветные разводы, которые подсохли и теперь бросались в глаза. Пальцам ног было сыро в промокших мокасинах. Волосы спутались и разлетались от ветра во все стороны. Словом, вид у него был цветущий.
Маю жмурился от яркого солнца, пока шел вдоль забора, за которым просматривалось здание Художественной гимназии и прилегающая к ней территория. Пройдя метров двадцать, высвободил кофту, которую закрепил на сумке, и натянул на плечи. Кофта была значительно больше по размеру и закрывала ладони до самых пальцев. Накрыв голову капюшоном, почувствовал себя гораздо лучше. Сухие листья хрустели под подошвами. Маю передвинул сумку на живот и обхватил её руками.
