– Держите его, держите крепко. У меня появилась идея!
Блондин поднял метлу. Двое других – футболист за ноги, Рон за руки – вжали его в липкий начищенный пол. На Маю посыпался град ударов, по незащищенному лицу, по голой груди, по животу, по ногам.
Блондин закончил своё дело и отбросил метлу, парни разжали хватку, и на Маю снова опрокинулось ведро. Вода попала даже в рот. Он резко сел, протирая глаза. Рон ногой опрокинул его навзничь, футболист тыкнул мыском в промежность. У Маю пресекло дыхание.
– Может, тебе стоило все-таки родиться девочкой?
Под дружный гогот его попинали ногами.
– Как ты отвратно пахнешь! Настоящее чмо! Шлюхин сынок!
Дверь распахнулась и на пороге появилась Фрэя. Пораженно оглядывая ребят, сестра прошла вперед. Она стремительно приблизилась к Рону и толкнула его в грудь. В росте они были одинаковы, а на каблуках девушка казалась чуть выше.
– Что вы делаете?! – хриплым голосом прокричала Фрэя. – Ведёте себя как дети! Как вы можете издеваться над тем, кто младше вас?! Вас даже трое!.. Нашли себе игрушку для битья!
Парень растерялся от такого внезапного и наглого вмешательства, что лишь недоуменно хлопал глазами.
– На что уставился?! Это место только для девочек!
Остальные парни притихли, поглядывая на девушку со смесью удивления и любопытства, похоже, о подростке они совсем забыли.
Фрэя выглядела невероятно злой. Маю мог поклясться, если б у сестры сейчас в руке оказался бы нож, она, не задумываясь, пустила бы его в ход.
Маю осторожно приподнялся на руках и сел, оправляя мокрую майку. Ушибы саднило.
– А ты случаем не его сестричка? – догадался блондин. – Фригидная сука!
«Фригидная сука» метнула на него горящий взгляд. Что-то было с ней не то. Раньше Маю не замечал за сестрой ярких вспышек агрессии.
Девушка достала из кармана зажигалку и поднесла на уровень глаз. Озирая парней, Фрэя перекрыла грудь рукой, сжимая в пальцах зажигалку, – «оказалась в стойке» – словно и вправду готовилась нанести удар.
– Вконец неадекватная… – обалдело глядя на её лицо, протянул футболист.
– Черт, ты достала уже, – плаксиво протянул Рон. – С девчонками драться скучно, с ними можно только… – покосившись на девушку, хотел ляпнуть что-нибудь вызывающее, но Фрэя сделала резкий взмах зажигалкой, едва не опалив огнем его рубашку. – Да пошла ты!
– Ладно, пойдемте отсюда, – подал голос блондин, точно загипнотизированный, наблюдая за девушкой. – Становится как-то неинтересно. Малыш-Маю даже защитить себя не может, полный отстой.
Рон моргнул и перевел взгляд на Маю.
– Тебя видели с моей девчонкой. До меня дошел слух, что ты лапал Куисму. Запомни одну простую вещь, малявка, если ты сунешься хотя бы к одной девчонке, когда у тебя засвербит в штанах, пеняй на себя. Эта школа не для таких отморозков, как ты. Не думай расслабляться – даже среди твоих одноклассников есть наши хорошие знакомые.
Когда, пересмеиваясь и остря, парни ушли, Фрэя тихонько присела рядом с братом. Он был в мокрой разорванной одежде, губа распухла. Ледяные пальцы плохо слушались. Маю расправил рубашку на плечах и застегнул уцелевшие пуговицы.
– За что они так с тобой? Вы же вроде бы из одной театральной группы.
Сестра чиркала зажигалкой.
– Это не имеет значения, – отозвался Маю таким тоном, как будто сам только что отделал тройку персов. Он перевалился на правый бок, просовывая руку за сигаретами в задний карман брюк. – Чё толку трепаться? – поскоблил ногтем по крышке, пытаясь поддеть упаковочную обертку.
– Там, в коридоре, лежит твоя…
– Потом заберу, – оборвал он сестру, вспомнив про брошенную сумку.
– Ты собираешься здесь курить?
– Было бы неплохо, – пожал он плечами, снова роясь в заднем кармане.
Девушка усмехнулась, и сразу стало тепло на душе. Протянув зажигалку, она подпалила сигарету.
– Так и будешь сидеть на полу?
– А-а, – кивнул он, пофигистично раскуривая сигарету.
– Извини, но… – она прыснула со смеху, – эта косметика на твоем лице…
Должно быть, он действительно представлял собой занятное зрелище: мокрый и грязный, спокойно курящий подросток да еще на полу в туалете для девочек. Как только не пораскидает жизнь… Он откинул волосы на спину, убрав с лица мокрую челку.
– А, черт…
Тут Маю вспомнил, что у него губа расквашена, прикоснулся к ней и вытащил сигарету изо рта.
– Ничего, быстро заживет.
– Чудесно, – медленно прошептал он и встал из лужи натекшей воды, подошел к зеркалу, на котором еще оставались грязные брызги.
Выкинул сигарету в мусорное ведро и оглядел себя: рубашка годилась теперь разве что на тряпки. Из-за жары он надел обувь на голые ноги, и в мокасины стекла холодная вода, уже и так изрядно пропитавшая штаны, рубашку и всё остальное, – одежда неприятно липла к коже и сковывала движение. Маю обернулся к сестре и, улыбнувшись, показал язык, а потом улыбнулся отражению в зеркале. Среди мягкой розовой плоти матово переливался шарик пирсинга.
– У тебя пирсинг в языке?
Фрэя вытаращила на него глаза, и Маю, улыбаясь, кивнул.
