Погнутая задвижка и поцарапанное железо вызывали приступ паники и отвращения. Был слышен тихий голос брата, зовущего Маю.
Мальчик протянул руку, собираясь повернуть запор, как вдруг парень заявил, что идет за отмычкой. Маю задохнулся от ужаса.
Нет! Не оставляй меня здесь! – застучало в голове. Когда брат вернется с отмычкой, его здесь уже может и не быть.
Пальцы легли на обжигающую холодом ручку. Раздался скрежет, изуродованная задвижка повернулась, в тот же момент кто-то резко поднял дверь. С улицы хлынула волна ледяного воздуха. Ослепительно-яркая вспышка взорвала темноту, только потом Маю сообразил, что это садовый фонарь. Мальчик отшатнулся к стене и отступил на ступеньку ниже. Скорее почувствовал, чем услышал, как брат выдохнул от облегчения. С выражением ошеломления на лице Эваллё шагнул на лестницу, не выпуская из руки фонарь.
Вжимаясь спиной в стену, Маю опустил взгляд. Распахнутая настежь дверь заставляла чувствовать себя без защитного панциря. Лишь когда лицо окунулось в морозный запах, пропитавший кардиган брата, Маю позволил натянутым мышцам расслабиться. Заглушив вздох в шерстяной одежде Эваллё, мальчик вцепился в брата, как в спасательный круг.
Валька растирал ему спину, выдыхая теплый воздух в волосы:
– С тобой всё в порядке, – от его взволнованного, горячего голоса ныло сердце. – Как представил, что ты здесь… Прости, так испугался за тебя! Прости, солнце. Прости…
Собрался попросить брата закрыть дверь и повернул лицо к выходу, Эваллё моментально сообразил, о чем Маю хочет ему сказать. Осмотрев следы взлома, Валька попробовал двумя руками разогнуть запор – вполне бесполезно. На мгновение их взгляды пересеклись, и парень снова обнял брата.
– Я мог придти раньше. Не сразу сообразил, что происходит. Я так виноват перед тобой.
Эваллё оправдывался с таким раскаяньем и горечью в голосе, словно, по меньшей мере, опоздал на место убийства.
– Больше спать здесь ты не будешь, а завтра мы установим сигнализацию. Маю, почему же ты не звонил? – Эваллё опустил ладони брату на плечи, вглядываясь в лицо. – Почему?
– Не получилось дозвониться, – наконец выдавил Маю, вдруг осознав, что до сих пор сжимает телефон. Опустив взгляд на свою руку, силой воли заставил разжать пальцы, позволяя брату забрать мобильник. – Ты видел, кто это был?
Брат отрицательно покачал головой.
Маю заторможено спустился по лестнице. Страх, что его выследили, не давал покоя.
– Сегодня посижу у тебя, не против? – вдруг донеслось из-за спины.
В полусне Маю присел на кровать, соображал он с трудом.
– Зачем?
Эваллё нашелся с ответом не сразу. Взяв со стола ключ, парень запер дверь изнутри, и для верности подёргал, проверяя прочность замка.
– Просто хочу удостовериться, что тебе ничто не угрожает. Я хочу остаться здесь еще по той причине, что нападение может повториться.
Маю едва понимал логику брата.
– Ты хочешь, чтобы на нас напали?
– Так, по крайней мере, мы узнаем, кто это был.
Честно говоря, мальчик боялся выходить из подвала. Пока они повесят замок на дверь студии, пока доберутся до входной двери – может произойти что угодно. Маю даже не был уверен, что у него получиться устоять на ногах или не поддаться панике в темноте, или что свет фонаря не выхватит лицо директора Лотайры.
Дрожащими руками мальчик открутил крышку и дал себе утолить жажду апельсиновым соком. Эваллё присел на кровать рядом, так, что стал очевиден холод, идущий от его одежды.
– Извини, я снова тебя заморозил, – пробормотал Маю. – Я должен был впустить тебя сразу, но… не знаю… На тебя могли напасть со спины, в этой темноте не разберешь, а я даже не мог открыть тебе дверь. У меня руки как заиндевели…
Пальцы сжимались вокруг крышки всё сильнее.
– Ты, наверное, впал в ступор, с кем не бывает, – мягко произнес брат, наверняка, желая его успокоить. Ладонь Эваллё опустилась ему на голову и прошлась по волосам. – Я умею бить морду, не переживай.
Мальчик улыбнулся.
– Чем ты здесь занимался?
– Не помню, – признался Маю. – Читал, кажется… или просто валялся. На часах было что-то типа половины первого, когда раздался стук.
Эваллё водил пальцами по его волосам, и глаза сами собой закрывались от удовольствия.
– Я не смогу вернуться в твою комнату, ты же знаешь. Я не умею контролировать то, что мне снится.
– Не думай сейчас об этом.
– Что ты там делаешь, выискиваешь у меня седые волосы? – в шутку спросил Маю, когда Валькины пальцы начали перебирать его пряди.
– Они у тебя и так почти белые, – усмехнулся парень. – Уже ведь не страшно?
Стало гадко. Он пал духом и трясся в углу как кролик. Брат, должно быть, в мыслях посмеивается над его трусостью, однако, Эваллё сказал:
– Я и не представлял, что мой брат может быть таким смелым. На твоем бы месте любой принялся бы вопить: «Спасите, спасите!», – зашепелявил парень.
Маю закусил губу, чтобы не взвыть со смеху. После такой нервной встряски любая шутка казалась смешной.
Достав из кармана джинсов наручные часы, Эваллё протянул их брату:
– Видишь, ты провел наедине со страхом не так уж мало.
Маю вырвал браслет.
– Но это нереально!
