С потолка свисала обычная стоваттная лампочка, помимо которой Маю установил здесь настольную лампу. У дальней от входа стены находилась стойка под синтезатор, с микрофоном, перпендикулярно ей Маю сдвинул стол, на котором разместил ноутбук со звуковыми колонками. Дисплей синтезатора мерцал, у ноутбука была поднята крышка, идущий от настольной лампы свет слегка мигал, отчего возникала иллюзия, будто прохладный воздух в студии дрожит. Тут же рядом располагалось остальное оборудование, а также чехол с гитарой, провода, переходник и коробка для мусора. На кровати в беспорядке валялась одежда, ватное одеяло и учебники.
Прислушиваясь к звукам снаружи, Маю подошел к столу и отключил лампу. Посидел немного в мягком низком кресле, глядя на клавиши. Металлические ножки заскребли деревянные половицы, когда мальчик отодвинулся вместе с креслом.
Эваллё не ломился в запертую дверь, и Маю приуныл, понимая, что преследования не будет. Должно быть, ниже достоинства брата лазать по земле, пытаясь отпереть дверь в подвал. Возник порыв набрать номер Эваллё, но сигнал из подвала поступал с перебоями. Изнывая от безделья, мальчик гадал, чем себя занять. Завтра воскресенье, значит, оставшиеся домашние задания можно будет сделать потом, со сном тоже можно повременить. Интернет в подвал еще не провели, даже кино посмотреть было нельзя. Отвлекаться на музыку сейчас не хотелось, в голове царила абсолютная пустота.
Проведя несколько долгих мгновений в тягостных раздумьях о пользе труда, Маю перебрался на кровать. Сместив учебники к краю, мальчик растянулся на животе. Среди учебников затесался музыкальный журнал, в сумке также нашлась пачка соленого арахиса. Всецело погрузившись в чтение, Маю не замечал бега времени, только когда начали слипаться глаза, к своему огромному удивлению он отметил, что на часах давно за полночь. Почесывая взлохмаченную голову, Маю свесился с кровати, помня, что рядом где-то стояла пластиковая бутылка, куда он утром перелил апельсиновый сок. Это было сделано для удобства – и стакан не нужен, и переносить с собой легче.
Рука уже потянулась за бутылкой, как нечто заставило буквально втянуть носом воздух. Волоски на руках встали дыбом, по коже пошли мурашки. Ежась, Маю приподнялся на кровати. Не понимая причину беспокойства, мальчик снова и снова обводил студию ищущим взглядом. Ступни нашарили высокие холодные кеды. Маю озирался, пока взгляд не остановился на двери. То самое направление, откуда проистекало беспокойство. Соль на языке вызывала сильную жажду, идущая сверху опасность, как месяц назад, на пустынной улице, заставляла сердце стучать с перебоями. Казалось, кто-то набросал за шиворот кузнечиков, и те мерзко щекочут голую спину.
Внезапно тишину прорезал мощный удар. На запертую дверь обрушилось что-то тяжелое.
Маю подорвался с кровати. Рефлекторно схватив с подушки сотовый, стиснул пальцы на гладком корпусе. Нужно позвонить, пока еще не поздно. От нахлынувшей волны паники Маю затрясло. В подвале вдруг стало так холодно…
Мальчик не сводил глаз с двери, ожидая чего-то по мере того, как разрасталась плохое предчувствие. Сглатывая, Маю обыскивал взглядом комнату, пытаясь отыскать любой острый предмет, способный его защитить. В чем он был совершенно точно уверен – там, за дверью не Эваллё. Интуиция не подводила, иногда он просто знал то, о чем не догадывались другие.
Подойти к двери и быть готовым отбежать, или забиться в дальний угол, или притвориться спящим? Нервное метание по комнате стало паническим. Неоднократно по телевизору доводилось видеть лошадей, вот также чуявших опасность.
Удары были такой силы, что дверь вздрагивала в петлях.
Почему никто не слышит?!
Маю зажал уши ладонями – нагретый телефон впился в щеку – только чтобы не слышать этого грохота.
Можно догадаться, что в подвале горит свет? Вдруг взломщику уже давно известно о том, что здесь находится человек?
Только бы запор выдержал! Сколько потребуется времени, чтобы взломать эту дверь?!
Маю не знал точно, но почему-то казалось, что за дверью не обычный вор.
Страшно выключать свет – в кромешной темноте мальчик боялся потеряться остатки здравого смысла. Страшно позвать на помощь – о его присутствии обязательно станет известно тем, кто снаружи, кем бы тот ни был.
Исходящий сигнал не проходил, а Маю всё жал и жал на вызов, надеясь дозвониться на домашний. Ближайший телефон висел в кухне, но из дома не доносилось ни звука. Всего в нескольких метрах от него безопасное укрытие – только попасть домой, и там его никто не тронет. Взломщик точно поджидал, когда Маю останется один. А что если за ним велась слежка?
Во рту пересохло. Мальчик сжал губы так, что они онемели. Ритмичный грохот раскалывал тишину.
Запор почти игрушечный. Подойдя ближе к лестнице, Маю увидел, как лезвие просунулось в щель между дверью и стеной. Это невозможно: дверь подгоняли втык, чтобы в подвал не попадали осадки. Со следующим ударом, когда дверь дрогнула, край лезвия прошел глубже. Маю, как зачарованный, следил за ножом, уродующим косяк, сознавая, что сам он абсолютно безоружен.
