– А потребна эта, как ты говоришь, любовь для того, чтобы гробить себе жизнь? Маю, как ты вообще докатился до такого?! – вышел из себя Холовора. С искаженным лицом он взглянул на сына. Мальчик хоть и молчал, но не мог ни реагировать и с горечью проглатывал все слова отца. – Мало того, что он парень, так он еще и твой брат! Понимаешь?! Эваллё не просто кто-то, он твой родной брат! Думаешь, это прикольно? Полагаешь – всё сойдет тебе с рук только потому, что ты еще ребенок? – мужчина вздохнул, и морщины на переносице разгладились. – Маю, ты не понимаешь: то, что происходит сейчас с тобой – оно возникло на почве взросления, ты еще не разобрался в самом себе. Тебе только кажется, что это любовь, но за любовь ты принимаешь нечто другое. Возможно, через каких-то года два тебе уже не важны будут эти отношения, и ты поймешь, как легкомысленно себя вел, но кто тогда встанет на твою сторону? Зачем ломать себе будущее? Ты только в десятом классе, а уже думаешь, будто всё о себе знаешь, может, это тебе даже и не нужно! Маю, никакая это не любовь, это означает только одно, а именно, что ты растешь, каждый день становишься немного старше. Я понятно говорю? Или до тебя слишком медленно доходит?
Его поразило лицо Маю, полное недоверия, будто это сам Сатин сейчас сочинял что-то. Наверное, он был для сына последней надеждой оправдать своё преступление. Встретившись с взглядом отца, Маю как будто оцепенел. Его щеки пылали, в глазах стояли слезы.
– Хорошие друзья помогут ощутить себя увереннее. Крепкая мужская дружба помогает залечить душевные раны. Ты можешь забыть своё глупое увлечение, но ты никогда не забудешь настоящего друга.
– А он мне дороже, чем настоящий друг. Если бы на моем месте сейчас сидел брат, ты бы тоже назвал его озабоченным подростком? Да нет, конечно, ты бы трясся над ним, а то вдруг ты скажешь что-то не то, и Эваллё станет плохо или он потеряет сознание… ты бы все равно повернул всё так, что это я в итоге окажусь виноватым. Но, папа, ведь люди не виноваты в том, что любят кого-то. Это делает нас невиновными.
Мальчик резко отвел лицо к окну.
После горячей тирады сына Сатин заговорил уже более спокойным голосом:
– Маю, если тебе на самом деле необходим приятель, найди себе кого-нибудь среди одноклассников, ты сразу почувствуешь прилив сил.
Тот не изменил позы, продолжая упираться локтями в стол, мальчик рассеянно глядел в окно.
– Ты – лучше, чем все мои одноклассники вместе взятые.
Несмотря на примитивизм, отчего-то эти слова Маю запали в душу. Наверное, нужно было хоть как выказать свою благодарность, но Сатин не нашелся со словами, обещая себе, что после обязательно.
В их диалог вклинилась юная девушка, интересовавшаяся, виделись ли они с Сатином раньше. На неожиданно зазвучавший голос Маю поморщился, точно не хотел, чтобы сюда вмешивался посторонний человек. Мужчина покачал головой, и когда девушка ушла, продолжил:
– Но я не смогу быть с тобой постоянно. Я только удивлен, почему раньше не обратил внимания на твою влюбленность в брата.
– Наверное, потому что ты был сильно занят, – пролепетал мальчик с придыханием. В его глазах по-прежнему блестели слезы, но Маю не пытался их смахнуть.
Мужчина пропустил вздох, его рука заметно дернулась, и Холовора поспешно опустил ладонь на колено. Другая рука коснулась подбородка быстрым и каким-то нервозным движением.
Прожевав пончик, Сатин немного поостыл.
Оба были увлечены своими мыслями, как вдруг на столе завибрировал мобильник. Рабия спрашивала, когда ей начинать упаковывать подарочное жаркое для вечера. Пока Сатин набирал ответ, Маю отслеживал все его действия ревнивым взглядом.
– Даже сейчас ты не можешь сидеть спокойно, потому что куда-то торопишься.
Говорить становилось труднее, Сатин спустил очки на кончик носа и сдавил переносицу.
– Переспав со своим братом, ты не отправишь того в ад, – пропустил мимо ушей реплику сына Холовора. Не соображая ничего от головной боли, Сатин усмехнулся, можно подумать, он нарочно провоцирует Маю своими словами на дальнейшие глупости. – Вся эта религиозная муть яйца выеденного не стоит. Самое страшное, что произойдет, – так это лишь то, что кто-то из вас будет испытывать потом сожаление. Но ты не позволишь себе наплевать на семью. Слышишь меня? Это мерзкое увлечение пройдет само собой, нет нужды ради сиюминутного увлечения класть на жертвенный алтарь свое будущее. Ты не представляешь, как юношеский порыв способен испортить дальнейшую жизнь, если ни кардинально её перестроить.
– Как будто ты знаешь.
– Я?
– Расскажешь? Ну про порыв…
Тут уже Сатин растерялся, не ожидая, что Маю прицепится к этим его словам. В тот момент он пожалел, что здесь не продают алкоголь, хотя бы баночного пива, на худой конец.
– Не обо мне сейчас речь.
– Почему ты думаешь, что я это перерасту, может быть, я всю жизнь шёл к этому моменту? Ты считаешь, что я хуже других?
– Нет, я так не считаю. Для меня ты остался прежним. Но что ты от меня хочешь? Чтобы я в здравом уме разрешил вам… что, встречаться? Детей завести?
