– Нет, они с Тахоми – единоутробные сестры. Моим дедом по материнской линии был саам, а бабушка – финка, которая после рождения моей матери переехала жить в Японию, где и встретила своего будущего мужа, японца. Мы хотим выждать год, прежде чем сообщим им о том, что произошло.
– Да, я понимаю.
– С точки зрения родных моего отца, саам – это кто-то наподобие свободных поселенцев. Просто… – девушка улыбнулась своим мыслям, – они очень дорожили культурным наследием и не хотели разрывать круг приемников.
– Борьба за чистоту крови?
– Ну что-то вроде того. У меня в роду были люди, которые тщательным образом следили за тем, чтобы в семье обязательно рождался наследник мужского пола, которому со временем должны будут отойти владения. Можешь представить, что началось, когда родился полумертвый мальчик?
– И кто это был?
– Ты его знаешь. Они не могли поверить своей удаче, когда удалось его спасти, все думали, он вырастет недоразвитым, или у него будут осложнения со здоровьем, но, по-моему, всё обошлось.
– Полумертвый?
– Да, кажется, плод расположен был неправильно, или пуповина сдавила… Мой отец не любил об этом вспоминать.
– Это что же, он запомнил день своего рождения?
– Нет, конечно. Ему рассказали.
Близко в темноте журчала вода. Мглу на мосту прореживали зеленовато-желтые огоньки.
Холовора перебирала её узловатые пальцы.
– А ты наш друг.
– Я – ваша жена, – отозвалась Янке, кладя руку Фрэе на талию. – А может и друг, пускай так, – усмехнулась она, подстраиваясь под шаг спутницы. Их каблуки синхронно застучали по доскам.
Раньше Янке думала, что её болотистые карие глаза похожи на чашку крепкого черного чая, теперь же казалось, будто то был зеленый чай.
Фрэя отнеслась к Янке иначе, нежели старший брат. С тех пор, как они переехали, значительную долю времени Эваллё ей досаждал. Про таких, как этот домашний белоручка, Янке бы сказала: кушал сахар в детстве и беды не ведал. Старший брат Фрэи внимательно наблюдал за ней. Янке постоянно чувствовала на себе его насмешливый взгляд. Отталкиваясь от суждения, что такой человек способен за людей принимать только тех, кто ему сосет, Янке сразу отбросила версию того, что Эваллё решил за ней приударить. Обычно Янке игнорировала отношение парня, наверное, при этом тот ощущал себя хозяином в доме, а теперь, иногда оглядываясь на Эваллё, нутром чуяла, что тот беззвучно усмехается. Единственное, что в нем заслуживало внимания, – глаза.
Во сколько обойдется такая операция по коррекции формы глаз?
Янке достала из кармана зажигалку и пачку «Bonaparte Characteristic».
От вида Восточно-китайского моря и гавани Нагасаки перехватило дыхание.
Из глубины парка Инасаяма-коэн доносилась концертная музыка. Рядом говорили по-японски, фотографировали местные виды. Вдоль тропинок горели фонари, на деревьях – новогодние оранжевые гирлянды.
Фрэя начала напевать под нос мотив известной песни. Здесь, на высоте в свете огней, её волосы казались цвета карри. Парень мысленно перебирал её пряди, прямые и жесткие, как солома, просеивая между пальцев, гладя. Её тепло растворилось в крови, въелось под кожу… он и, правда, успел привязаться. Чувствуя, как между их телами протекают незримые импульсы, лаская его плечи обволакивающей волной тепла, мужчине в его теле становилось всё труднее контролировать себя. Никто бы не устоял, и Янке не устоять.
Шаг в сторону и любое ощущение потустороннего тепла девушки обрывалось в одно мгновение. Ускользало.
Вернув мыслям порядок, Янке огляделась в поиске места, где по пути сюда они видели лоток с едой.
– Я куплю нам воды.
– Возьми что-нибудь проглотить, – попросила Тахоми, – такое, чтоб не пачкать руки.
– Что-нибудь не сладкое, – присоединилась Фрэя.
Янке проверила карманы на наличие мелких денег.
Каблуки звонко отдавались от покрытия, когда та пересекала площадь. Внезапный порыв ветра швырнул горсть волос в лицо. Отводя те со лба, Янке расстегнула пуговицу под горлом, ослабив обхват.
Шаг вниз по лестнице, как под подошву закатился камушек, между тем, Янке уже оторвала вторую ногу от земли, перенося вес вперед. Возник порыв схватиться за перила. Потеряв устойчивость, со вспышкой боли подвернулась нога, и Янке, падая, упустила из виду перила. С высоты роста она обрушилась на ступени и со сдавленным криком покатилась вниз. Голову прожгло болью. Внутри словно каждую кость рассекло на части. Со стоном уткнувшись лицом в замощенную камнем тропку у подножия лестницы, Янке первые мгновения слышала только сбитый стук сердца. Выдыхая воздух порциями, попыталась сесть. Болело всё, но в целом, похоже, была невредима. Ей сегодня повезло. Страшно ныла голова, которой приложилась об брусчатку.
Янке отерла пот со лба. За волосами она едва что видела. Фыркая, размяла ушибленное колено, стараясь не придавать значения тому, как ушиб отдается в позвоночнике. Так и есть – отлетел к черту каблук. Касаясь того места, где раньше был каблук, заметила на светло-коричневых пальцах кровь. Вот и маникюр псу под хвост. Убедившись, что нигде не ранена, вновь осмотрела ладонь. Откуда взялась кровь?
