Ветер снова рассыпал волосы, и, заправляя челку за уши, та зачесала волосы назад, гадая, сможет ли встать без поддержки.
Ероша пальмовые листья, заостренные, как лезвия косы, ветер согнал тучи. Словно резко стемнело, но тут стало ясно, в чем дело. Окружающее утратило свои краски. Цветовая гамма изменилась у всего, чего касался шокированный взгляд. Парень протер глаза, но цвета не вернулись, окружающий пейзаж разделился на черное, белое и серое.
Он мог видеть небо цвета пепла, белые лужи, словно стертое ластиком заглавие какой-то газетной статьи – черно-белый пейзаж.
Морщась от боли в голове, лихорадочно озирался, покуда в поле зрения не возник знакомый силуэт, очерченный затянутым тучами небом. Погода испортилась… Изменившее цвет небо теперь казалось много ближе. Оставалось надеяться, что не разразится буря.
– Янке, чуть быстрее думай! – Фрэя уже спускалась по лестнице. Чтобы разглядеть её лицо, пришлось хорошенько поднапрячь зрение.
Та вскинула лицо на мусорный контейнер, установленный недалеко, и, вновь отметив, как изменился внешний вид предметов, зажмурилась. Черное стало глубже, точно вместо колес были полости, куда она смело могла всунуть руку, дорога выглядела трещиной в земной коре.
– С тобой всё хорошо? – послышался взволнованный голос. Фрэя присела рядом на одно колено. – Сломался каблук?
Не в силах вытолкать из себя хоть пару фраз, Янке с трудом разогнула затекшую ногу.
– О, Будда… – взглянув ей в лицо, девушка тут же завозилась. – Нам нужен пластырь… Да где же?..
Фрэя сверху донизу перерыла свою сумку, пока не нашла в косметичке целую упаковку.
– Повезло, что они со мной!
Янке нащупала на лбу кровоточащую ссадину. Защипало.
– Не трогай, я сейчас заклею, – сестренка разорвала обертку и, развернув лейкопластырь, поднесла к ранке.
Проследив взглядом весь путь, который пролетела по лестнице, Янке почувствовала озноб.
– Попробуешь встать?
– Да…
От резкого подъема с земли нарушилась координация движений. Без каблука на правом сапоге, стоя одной ногой на мыске, Янке отряхнула одежду.
– Твою мать!.. Ты упала с лестницы! – догадалась Фрэя.
Губы растянула фальшивая улыбка.
– Это… это так, но поколе я не чувствую вреда здоровью.
С недоумением девушка проводила её глазами.
Привалившись к перилам, Янке стянула с левой ноги сапог и, поудобней перехватив его голенище, ударила что есть силы по стыку перил, собираясь подравнять и второй каблук.
Через мандариновые плантации микан, вдоль скалы, они спустились по ступенькам через жилой квартал Сакамото. Сели на автобус-экспресс, который направлялся на юг, в сторону храма Сёфукудзи.
На обратном пути к нему вновь вернулись цвета. В автобусе Янке смотрел в окно на проносящийся мимо ночной город, рядом бездельничала Фрэя. Тахоми читала книжку, сидя в пассажирском кресле через проход. Время от времени она делала какие-то пометки и зарисовки, доставала блокнот, который купила во время сегодняшней поездки. В ушах у неё были наушники.
Согревшись, Тахоми расстегнула ветровку. Плотная футболка с высоким горлом облегала объемную грудь. Наверное, пора прекратить обманываться. У него никогда не будет ничего подобного. Вероятно, если бы вернулась память, стало яснее, что в детстве повлияло так сильно на его нежелание оставаться тем, кем дано было природой.
Донимали подлокотники, и Янке приподнял правый, устраивая голову девушки у себя на плече.
– Завтра продолжим нашу прогулку, – сонно пробормотала Фрэя. – А вечером выспимся дома. Надеюсь, его без нас еще не успели разнести.
Эта девушка завладела вниманием с самого начала. Она так просто выражала свою симпатию, и привыкший к уловкам и лжи Янке не позволял себе флиртовать с этой малышкой. Если бы у него была сестра, старшая или младшая, то он бы хотел, чтобы ею оказалась именно Фрэя. Смотря в окно на огни, тихую набережную, подсвеченные здания и парковки для машин, он ощущал себя вывоженным в грязи, которая дала о себе знать в тот момент, когда пальцы Фрэи коснулись его. Он представил, как эта девушка, сидящая бок о бок с ним сейчас, исполнит заветное желание своего отца о счастливой семье с детьми – ведь именно этого так жаждал Сатин. Но Янке будет оставаться прежним, двуликим, грязным. Тогда – конец истории. А где же там его место? Про него быстро забудут.
Тому мужчине, что сделает Фрэю счастливой, достанутся плоды, а ему только побеги. Но что если плоды отживут своё, в то время как побеги еще способны будут прорости?
Предав тех, кто показал ему свое гостеприимство, Янке никогда не сможет спокойно смотреть им в глаза, ведь и сейчас они продолжают наблюдать через своих детей.
От таких мыслей захотелось напиться до тошноты.
Девушка выводила пальцем узоры на его колене, похоже, не отдавая отчет тому, что засыпает.
Янке задрал подбородок, выпуская весь кислород из легких.
– Ты побледнела, – заметила Фрэя, раскрывая слипающиеся глаза. – Сильно ушиблась на лестнице? Тахоми может тебя растереть, когда вернемся. Она знает, как это делается. Массаж в смысле.
Сглатывая, постучала по подлокотнику пассажирского кресла, в котором сидела.
