– Я расследовал кое-что, – как показалось, неохотно признался парень.
– Ты выяснил, откуда Янке?
– Нет. Я показал его фотографию некоторым людям. Одна милая пожилая леди угостила меня чашкой кофе и рассказала то, что было ей известно.
– Ах, вот оно что… Она потрясала перед тобой жемчугами и обещалась продать фамильный сервиз, который достался ей от прадедушки, как только ты согласишься стать её комнатной собачкой?
– Совсем нет. По моей просьбе она отыскала старую фотографию, на которой вместе с коллегами по цеху была запечатлена на долгую память.
– Причем тут Янке? Она – его богатая швейцарская бабушка?
– Притом что Янке тоже был на той фотографии.
– И… что?
– Маю… – вздохнул Эваллё с видом человека, которому меньше всего хочется общаться с идиотом, – объясни мне, как Янке мог попасть на фотографию тридцатилетней давности?
Маю медленно открыл рот.
– Это невозможно. Нет… невозможно. Она спутала и тебе сказала неверно.
– Тогда, наверное, это его дядя или кто-то из родни, как две капли воды похожий на Катриину, так ты считаешь, Маю? – парень метко швырнул ключи на подоконник и босиком прошел в кабинку. Вскоре об пол ударили первые струи воды. Маю притворил за собой дверцу, во избежание сквозняков запер на щеколду. Резиновый коврик приятно остужал подошвы ног.
– Но Янке… молодой.
– Это было написано в его фальшивых водительских правах?
– Чем занималось предприятие, которому принадлежал цех?
– Этого она не сказала.
Маю взглянул на брата с подозрением. Не могла та женщина утаить такую важную информацию. Эваллё без всякого желания поддержал разговор о Янке, да и сейчас он словно не хотел развивать предложенную тему.
– Эй, конспиратор, а ты точно всё запомнил, что она тебе наговорила, и ничего не забыл мне прояснить?
В душевой кабинке поднимался пар. Соприкасаясь телами, братья стояли под струями горячей воды.
Немного потянув резину, Маю спросил:
– Существует операция по омоложению?
– Исключено. Помнишь, как Янке отреагировал, когда ты предложил ему накачать силиконом грудь? – Эваллё покачивал брата в объятиях.
– Хм… ну помню. Силикон не приживется – так сказал. И любое другое хирургическое вмешательство не даст результатов.
Вода хлестала по голове, смывая с Валькиных волос скопившуюся за день пыль.
– У Янке не бывает похмелья.
Уткнувшись носом в шею Эваллё, подросток растирал ему спину мыльной губкой:
– С чего ты взял? Я своими глазами видел, как с утра…
– Я разочарован тем, что тебе не удалось понять. Янке симулировал алкогольное похмелье. Впредь будь внимательней.
– Он напивается как свинья…
– Да, этого у него не отнять. Стало быть, и никотиновой зависимости у него нет.
– Янке курит всё время.
– Ты не допускал возможности, что он так снимает напряжение? Его девиз – живи в своё удовольствие.
– И кто, по-твоему, Янке? Продукт экспериментов Франкенштейна? Тогда от него должно нести мертвечиной.
– Похоже, та женщина ошиблась…
– Да кто она такая?
– Я знаю только, что в данное время она занимает должность врача-анестезиолога в той больнице, куда попала Янке после автомобильной аварии. Катриина ведь без единой царапины сейчас… Как утверждает врач, её кости были раздроблены. С такими ранениями она должна была провести остаток жизни в инвалидном кресле. Она дурачит не только нас, но и природу.
– Эваллё, – Маю привстал на цыпочки, мыльными руками обвивая шею брата, – давай прогоним Янке. Пожалуйста! Выполним пункты завещания, и пускай уходит! Она… он может быть кем угодно! Вдруг в прошлом она была безумна, а потом сбежала из лечебницы, и её до сих пор ищут!
– Сейчас по-настоящему безумны мы с тобой, потому как строим тут одну гипотезу невероятней другой. Янке не бросается на нас с ножом, нет нужды мутить проточную воду.
– Да она точно сумасшедшая! Разве это здоровое отношение к жизни – делать только то, что хочется?
– Маю, пойми… Наша правда способна причинить куда больше вреда, чем один Янке. Если о том, что мы делаем, станет известно, пострадаем не только мы, а Янке не несет вреда. Он избегает даже ссор, как мы можем судить то, чего не знаем наверняка?
– Она сильная.
– Это не аргумент. Не забывай, перед тобой не кисейная барышня.
– Не понимаю, ты её то защищаешь, то обвиняешь! Покажи ей фотографию, пускай объяснит.
– Янке не помнит.
– Ну да, а мы будем выглядеть стопроцентными психами. «Эй, да это же ты! Хорошо сохранилась, бабуля!».
– Не беспокойся за Янке, он все равно дальше своего носа ничего не видит.
– Ты всегда распускаешь какие-то пространные разговоры. Валь… – Маю боднул плечо брата. – Давай пока забудем ненадолго про эту лгунью, я уже слышать про неё не могу.
Спустя время, подросток скатился мокрой щекой по груди Эваллё и пробормотал:
– Почему она свалилась на нашу голову? Ну зачем? Я так бы хотел, чтобы участь возиться с Янке выпала кому-то другому…
За грохотом воды Маю различил посторонний шум, и резко обернулся.
– Ты слышал?
– О чем ты? – озабоченный его тревогой парень осторожно закрутил вентиль, обрывая поток воды.
Стоя спиной к дверке, мальчик поежился. Несколько секунд они с братом вслушивались в потаенные звуки, пока Маю не покрылся мурашками.
