– Хотелось лично поздравить именинницу с совершеннолетием, – Моисей улыбнулся заправской улыбкой обольстителя. – Должен сказать, в нашей стране совершеннолетие наступает в двадцать лет.
Фрэя не сразу поняла, что её губы раскрываются в ответной улыбке.
Мужчина поднял вверх указательный палец, призывая к вниманию, потом перевернул руку ладонью вверх, точно фокусник.
– Прошу прощения, я не отдал подарок сразу.
Он обеими руками вложил в протянутую ладонь продолговатую коробочку темно-синего цвета, чуть опуская лицо и не смотря в глаза. Сама коробочка была из скользкой картонки, из которой изготавливают коробки для наборов конфет.
– Сейчас вы не сможете использовать её, не испортив макияжа, – с этими словами Моисей начал раздеваться. Аккуратно избавившись от спортовки, которую он накинул Фрэе на плечи, мужчина опустился на то месте, где полминуты назад сидела Бернадетта.
– А как же вы? – запротестовала девушка, сжимая пальцами нагретый рукав. Материал оказался очень мягким и бархатистым, почти как лосиная кожа. – Вы еще легче одеты. Если вы заболеете, виноватой окажусь я.
Мягкий бархатистый материал приятно ощущался в руках, едва уловимый запах еловых шишек пропитал ткань. В позапрошлый раз, тогда у церкви от одежды Моисея тоже пахло чем-то подобным… Хвоей.
Однако Икигомисске не разобрал её слов, чуть сузил глаза и покачал головой.
Наверное, он смог приучить себя жить с этим недугом, о котором Фрэя предпочитала не вспоминать из-за простых соображений приличия, да и кто захочет, чтобы ему постоянно напоминали, как он убог?
Когда она развязала ленту и сняла картонный колпачок, то перехватила немного удивленный взгляд Моисея. Похоже, он не привык к тому, чтобы подарки разворачивали в его присутствии.
Среди поролоновой начинки обнаружилась помада с крошечными слогами кана на черной крышке.[Кана – силлабические (слоговые) знаки, появившиеся в девятом веке в Японии. Кана состоит из двух сводов силлабических знаков: хирагана и катакана. Оба насчитывают по 46 знаков и записывают одни и те же слоги, но выполняют разные функции].
Ожидая увидеть там тюбик ярко-красной помады, что сразу бы выдало намерения Икигомисске, девушка со вздохом сняла гладкий колпачок.
– Ваша косметика каждый раз неярка, – вдруг произнес Моисей. – Я мог угадать с цветом?
Всё-таки его финская речь звучала более чем странно, стоило немалых сил, чтобы сохранять спокойное выражение лица. Серьезнее, пожалуйста.
Бледно-розовый оттенок, почти незаметный на губах. Фрэя облегченно выдохнула.
– У вас смуглая кожа, – японец опустил взгляд на её руку, сжимающую отворот спортивной куртки. – Будет смотреться, когда выйдете надолго под солнце, – Моисей снова чуть склонил голову. Вероятно, он выразил свое почтение или что-то в этом роде – Фрэя не слишком разбиралась в его языке жестов.
Цвет губной помады будет смотреться или что он имел в виду? «Выйдешь надолго под солнце» в смысле загореть?
Видя её замешательство, он вновь заговорил:
– Я восхищен тем, что юная девушка самостоятельно изучает наш язык и смела, поступая в школу Нагасаки, – его губ коснулась быстрая улыбка. – Моё глубокое уважение вам.
Взрослый человек и так наивен. Разве она переехала бы сюда, не случись в её семье трагедия? Она хотела отправиться сюда с отцом, а не срываться с места по воле обстоятельств.
Небо заполняли кучевые облака цвета перезрелой сливы.
Девушка плотнее закуталась в куртку Моисея.
– Здесь холодно, я хочу побеседовать с вами в тепле, – мужчина рассеянно махнул рукой в сторону лифта.
Тон, который Икигомисске изначально выбрал для общения с ней, был безотказен и действовал на все сто процентов. Он даже подал ей руку, хотя этот жест был без надобности. Икигомисске, казалось, весь источал ауру дружелюбия.
Пока они опускались на лифте, Фрэя с восторгом наблюдала за тем, как вода льется в украшенный камнями бассейн на первом этаже.
– Мне бы хотелось узнать, как вы живете, Фрэя, – продолжал он, приподнял гладкий подбородок с едва приметной ложбинкой посредине. – Вам нравится здесь? Надеюсь, причина, по которой вы заинтересовались моей страной, не красивые юноши?
Не ожидая ничего подобного, девушка вскинула взгляд и увидела на его губах всю ту же странно непостижимую улыбку.
Их выбор пал на столик с краю, там, где было меньше народа. Заказали «Мохито». Себе Моисей взял яблочный, ей – клубничный. Их разговор заглушала какофония чужих голосов, смеха, звяканье бокалов и тарелок, скрип отодвигаемых стульев. От водопада шла прохлада. Фрэи вдруг стало так спокойно, как в утробе матери.
Уже месяц живет в Японии, но ни разу не брала «Мохито». В то время как дома только его и пила, – подумала девушка, пригубив прохладный напиток через трубочку.
Надоело играть в молчанку. Она указала на коричневый узор на платье и поднесла палец к веку, тем самым спрашивая у Моисея о цвете глаз.
Икигомисске опустил взгляд на листики мяты на поверхности, его губы чуть дрогнули.
