– Он сейчас там? Среди гостей? Тот баскетболист? – она понизила голос до шепота. – Послушай, ты была у него в гостях? И как?
– Его зовут Моисей. У него большой дом, в традиционном стиле, кажется, называется «минка». Крыша-пагода такая необычная, как у японского дворца. Но там всего один этаж. Я видела только предбанник и комнату, где мы ужинали, всё так устроено, по старинке, будто национальный музей. Живет рядом с лесом, а на работу ездит в город, – после чего Фрэя бегло пересказала их путешествие.
– Почему не купит жилье в городе?
– Да там полно пунктиков, – пробормотала Фрэя, постучав себе по виску, и обе девушки рассмеялись. – Кстати, он мне визитку дал, полагаю, Тахоми по ней и связалась с Икигомисске, когда рассылала приглашения, – девушка на мгновение замолчала, потом махнула рукой за спину. – А, я её в зале оставила. Спустимся – покажу. Теперь хоть знаю, какой у него номер телефона. В глуши-то у них телефона нет, мы когда там были, едва прозвонились сюда. Из-за снегопада связь была ужасной.
– А какие-нибудь интересные факты жизни?
– Большую часть жизни проводит один в своем доме. Это можно назвать «интересными фактами»?
Они понижали голос, хоть и сидели совсем близко.
– Хотя его можно понять, дома все равно что на загородном курорте. Потрясающее место, хочу еще раз там побывать, а видела бы ты, как он заваривает чай… Можно безотрывно наблюдать за движениями его рук, словно рисует на ветру… Но сам Моисей у меня доверия не вызывает – любопытный это не означает любознательный. Он мало говорил, но не знаю… полагаю, условия жизни сделали его жестче. Думаю, тяжело содержать такой домино, когда выпадет особенно много снега, его нужно отапливать, прогревать, сугробы разгребать, воду таскать, только он ни о чем таком не говорил. Тахоми удумала с ним по бумажкам общаться.
– А тете он как?
– Готова спорить, Тахоми он понравился больше, чем мне.
– Слушай, а у твоего брата же украли документы, да?
– Ах это.. там целая история. Маю за несколько часов до самолета убежал его искать. Не представляю, как им удалось столкнуться совершенно неожиданно… впрочем, не знаю, привел его домой за руку. Представляешь? Не могли же мы, в самом деле, оставить Эваллё одного? Сказал, что вытащил кто-то. Конечно, в тот день всё шло вразрез с планами. А нам уже было не до разборок, собрались и поехали в аэропорт.
– Странный рассказ. Тебе самой не кажется, что здесь опущен какой-то фрагмент?
– Возможно, но теперь это не имеет значения.
Бернадетта смотрела на дождь, переливающийся через перила балкона, на полу уже образовались приличные лужи.
– Первый раз в жизни на мой день рождение идет дождь, – проследив за её взглядом, произнесла Фрэя. – Ты надолго ко мне?
– Нет, какое там! Хорошо еще, если мать не вызовут прямо с твоего дня рождения, она звонка ждет, – подруга теребила фигурку оригами. – Катриину не узнать. Само собой, она и раньше блистала оригинальностью жанра, но теперь вообще что-то… Зачем она пошла на подиум? Денег не хватает?
– Да нет, денег точно хватает: мне такие подарки дарит, я потом на ценник посмотрела… – Фрэя выразительно округлила глаза и, приподняв слегка юбку, кивнула на свою обувь – две лодочки на каблуке.
– Что же у неё за работа такая замечательная?
– Родители моей одноклассницы искали репетитора английского языка… иначе той не сдать вступительные экзамены в университет. И девушка предложила Катриине попробовать себя на этой должности.
– Много берет за час?
Договорить им не дали. На балкон вышел человек в капюшоне. Фрэя сразу узнала его по неторопливой осторожной походке, словно он шел с завязанными глазами. Без кимоно или плаща стали видны все нюансы фигуры. Моисей скинул капюшон. Укрыв заклеенные уши, на лицо попадали волнистые пряди, из-за сумерек ставшие одновременно и ярче, и темнее.
– Я умираю… – выдохнула Бернадетта.
Моисей быстро отыскал их под навесом на скамейке, ровно отмеряя шаг, но почти не глядя в их сторону, словно его вело чутье.
Как у джазмена серо-серебристые переливающиеся брюки, приталенная спортовка, настолько изящно пошитая, что хоть на свадьбу вместо пиджака надевай. Горло замотано тонким шарфом из буфмуслина, под спортовкой – расстегнутая на груди длинная рубашка «ласточкин хвост» из плотной светлой ткани, слегка просвечивающей тело.
Глаз радуется.
– Я… пожалуй, пойду, – Бернадетта привстала со скамьи и, прежде чем уйти, немного помедлила, вероятно, надеялась, что появится предлог остаться. – Ну что ж, увидимся позже, – громко бросила она напоследок, и, обменявшись поклонами с гостем, спустилась по лестнице к лифту.
– Привет, – выдавила Фрэя, когда Моисей перевел взгляд на неё.
Дождь лил как из ведра, и в сгущающихся сумерках брюки внезапного гостя переливались как россыпь бриллиантов.
– Привет, – точь-в-точь повторил он, копирую движения её губ. Он бойко приблизился к девушке и, убрав ладони в карманы брюк, поклонился. Движение было стильным, девушка ни у кого не видела такого простого и в то же время задорного поклона.
А где же плавные взмахи рук и легкая осторожная поступь, как по краю шаткого моста?
