Холовора выбрался из комнаты, таща тяжелый чемодан за собой, прошел вдоль стеллажей с книгами, спустился по лестнице, держа чемодан за ручку и стараясь, чтобы колесики не задевали ступени. Сосед перевесился через перила балкона:
– Наставник не должен узнать.
Маю посмотрел верх на друга:
– Если я не успею добраться до границы этой чертовой академии…
– Но что ты будешь делать дальше? Дождись хотя бы восхода солнца.
– Ничего… сяду на попутку, утром я уже буду далеко отсюда.
– После леса тебе нужно лежать в медпункте, – сосед указал на лоб Маю. – Как ты в таком состоянии справишься со своим чемоданом?
– Не беда, на вокзале найду какую-нибудь больницу. Не хочу, чтобы меня касались эти медсестры, они тут все… – мальчик поволок чемодан через гостиную-холл, пока сосед спускался по лестнице. – Именно такой ценой я открываю себе дверь на свободу. Лотайра думает, что я сейчас лежу без сознания под капельницей… Пришлось немного позакатывать глаза, чтобы получилось как можно реалистичней… я же актер, в конце концов, это моя работа – изображать то, чего нет в действительности.
Друг топал грубыми башмаками по ковровым дорожкам, в сочетании с этими ботинками его пижама смотрелась до нелепости комично.
– Ты его любимый ученик, у тебя талант, ты не должен бросать всё сейчас. Ты можешь стать знаменитым.
– Хватит с меня и одной мировой знаменитости в нашей семье и одного начинающего художника. Родители подыскали мне отличную школу, я не пропаду.
– Так ты уже давно запланировал побег? А что тебе делать дома? Так же будешь во всем полагаться на своих родителей?
Холовора махнул рукой и опустил лицо, волна распущенных волос наполовину скрыла лицо.
– У меня такое чувство, что это время я не жил, а витал в какой-то ирреальности. Боюсь, что если я еще задержусь здесь, через год от меня останутся только белые кости. Мне понадобится немного времени, чтобы добраться до ворот, я не могу попасться сейчас. А ты оставайся здесь, оставайся.
С воды тянуло холодом, ветер еще был недостаточно хорош, чтобы называться весенним.
В ангаре разгружали автофургон. У входа в механическую мастерскую перегорел фонарь.
На сегодня работы немного: поменять болты, закрутить клапаны и очистить их от ржавчины, проверить регулирующие устройства, проследить за степенью давления, подготовить посещение для завтрашнего визита администрации, сходить в магазин за деталями для нового «зверя» Томы, съесть свой обед – пожалуй, на сегодня всё.
В здании по-старому пахло железом, машинным маслом и паленным. Рабочий день Маю начинался с того, что приходилось стягивать с агрегатов покрывала, дубовые и маслянистые на ощупь. Руки тут же покрывались серыми пятнами.
Работа была несложной и не требовала особой подготовки, но Тома настаивал, чтобы Патрик каждый день, пять раз в неделю, занимался с Маю.
Сегодня парень был редкостно неразговорчив, слушал свою неприятно-зудящую музыку, которую, как обычно, врубил на полную катушку, слова тонули в наборе дерущих звуков, вылетающих из наушников на худой шее Патрика. В окостеневших джинсах, совсем как та парусина, которой на ночь накрывали агрегаты, и невразумительного цвета растянутом джемпере с Микки-Маусом, парень заторможено ковырял зубочисткой в зубах.
– Исполнительный механизм, – объяснял он Маю, – для его работы используется простой шарнирный механизм, который позволяет изменить прямолинейное движение на вращательное…
– А зачем вообще надо изменять прямолинейное на вращательное?
Как ни странно, вытертая, застиранная, практически полностью обесцвеченная одежда – Маю назвал это тряпьё одеждой только из вежливости – тонко благоухала дорогими духами, а в захламленной каморке этот редкий запах был наиболее силен. Мальчик сидел на полу, рядом с Патриком и упивался благородным ароматом его духов.
Парень придерживал края газеты и смотрел на механизм. На вопрос Маю он не потрудился ответить, только посмотрел на него как на дебила и вытер нос рукавом.
Зачем душиться духами, если все равно придется ползать по полу и устанавливать просаленные прокладки? Зачем такому парню, как Патрик, ВООБЩЕ ДУШИТЬСЯ?
Патрик тыкнул в грудь Маю пальцем, уже приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал и снова уставился на механизм.
– У шарнирного механизма есть ряд преимуществ, например, шарниры имеют большую опорную площадь…
– А к чему эта большая площадь? – Холовора изобразил крайнюю заинтересованность.
Парень пошевелил тонкими пальцами, похожими на веточки с почками, и потряс головой, точно пёс.
– Очень мало тех частей, которые быстро износятся и выйдут из строя, – продолжал Патрик, нежно поглаживая пальцами с грязными ногтями серебристую трубу. – Это позволяет сэкономить деньги на новые…
– Да на хрена?! – не вытерпел Маю. – У вас денег завались! И фирма еще прибавит, чо тут экономить?
– Ты будешь слушать или как? – обиженно пробубнил Патрик. – Механизм функционирует с высокой точностью, без люфта…
– Без чего?
