– Я пыталась во всем этом разобраться… Будда переродился в человеческом теле и потом воссоединился со своей божественной сутью, с космосом… Но бог не может быть зачат, во всяком случае, в обычном понимании. Царица Майя увидела сон про белого слона, который вошел в её лоно, через какое-то время, уже наяву, она родила мальчика, которому предстояло стать Буддой. Получается, он так ни разу и не утратил своей божественной сути, даже будучи человеком, оставаясь при этом богом. Красивая легенда.
– Мне хотелось бы знать, почему в современном мире не рождается богов.
Янке уже тогда сидел на игле, и все это знали, точно так же, как и о его ночных похождениях по клубам в поисках очередного клиента, деньги с которых он проматывал на выпивку, курево и новую дозу.
– У меня для вас новость! – Тахоми бросила пакеты в прихожей.
– Даже не представляю, что это может быть, – съязвил Эваллё.
– По моей манге будет аниме! Со мной заключили контракт! – она подбежала к старшему племяннику и крепко его обняла. – Саёри поехал в ресторан бронировать столик. Сегодня ужин переносится туда! Фрэя! Слышишь меня? Срочно переодевайся!
Теперь у них были деньги и на оборудование детской, и на покупку новой мебели, смену отделки, летнее путешествие. Будущие мать и отец никак не могли определиться с датой свадьбы: Тахоми хотела традиционной японской свадьбы, Саёри был против того, чтобы она стояла на церемонии с огромным животом, японка, наоборот, хотела именно этого. Провада уверял её, что большая нагрузка вредна для её сердца, Фрэя, Эваллё и Маю упорно стояли на том, чтобы отложить венчание на время после рождения ребенка.
Тахоми немного успокоилась, дети Холовора делали всё для её спокойствия. Беременность протекала относительно нормально, без гормональных вспышек и депрессий. Первый месяц женщина здорово сбросила в весе, только после чего стала набирать заслуженные килограммы. С Саёри они чудесно ладили, тот вон из кожи лез, чтобы сделать ей приятное. Утром они по-прежнему садились в «Мицубиси» Провады и уезжали в офис. Серебристая «Акура MDX 2007» перешла в безраздельное пользование Эваллё. Они выкупили себе место на стоянке, провели шиномонтаж и ремонт передней подвески, заменили износившиеся узлы на старушке «Мицубиси», на которую без тоски смотреть было не возможно, и поставили новый кондиционер. Приобрели множество полезных дорогих вещей для квартиры вообще и кухни, в частности.
Дата рождения ребенка приходилась на восемнадцатое декабря. Из большой любви к племянникам, Тахоми слетала в Финляндию и забрала старую детскую кроватку.
Проснувшись среди ночи от ужасного грохота, Маю обнаружил постель брата пустой. Мальчик собирался идти ругаться с Томой и Патриком. Тахоми в последнее время стала очень плохо спать, и он не хотел, чтобы из-за этих двоих, врубающих музыку на полную катушку, она заболела – их досаждающие проделки, увы, не редкость, и почему только они выбирают для этого именно ночное время? Натянув джинсы, и с горем пополам запихав внутрь длинную сорочку, поплелся в коридор, сонно спотыкаясь на ходу. В темной прихожей ощупью отыскав первую попавшуюся обувку, просунул голые ступни в резиновые сапоги и пошлепал к выходу.
У каждого человека бывают свои падения и взлеты, одни слишком резкие, другие, как в замедленной киносъемке. Маю думал об этом, поднимаясь на одиннадцатый этаж. Он редко поднимался сюда, не желая отнимать у них с братом время, предназначенное только для них двоих, а физиономии Томы и Патрика успели уже приесться.
Еще в коридоре он услышал голос Эваллё, брат частенько приходил к ним на квартиру, в отличие от Маю с соседями парень сошелся почти сразу же. Брат болтал что-то невразумительное, мальчик никак не мог врубиться в смысл его монолога. Из-за приоткрытой двери в темный коридор просачивался яркий электрический свет. Тома рассмеялся.
«Как же они голосят!» – мысленно схватился за голову Маю. Неудивительно, что Тахоми теперь засыпает только с пол рюмки.
Было неприятно, что Эваллё тоже участвует в этом, если они на пару с Фрэей развязали войну против Саёри, то уж какой-то мудреный сестрица с братцем выбрали способ для её ведения. Ночные бдения Эваллё раздражали Проваду даже больше, чем пьянство Янке.
– Психологическая атака, давление… – прошептал Маю сам себе, пытаясь отыскать логику в поведении родных.
