Речная долина утопала в лунном свете. Вода в реке переливалась, затаенный под бескрайним небом лес создавал эпическое представление. Пока она откашливалась, Моисей уносил её дальше на юг, скользя по деревьям. Ветки подгибались под его ногами. Мокрые волосы выбились из узла и облепили лицо так, что Фрэя с трудом разбирала дорогу. Правую руку Икигомисске скрывал наброшенный сверху дорожный плащ, его длины едва хватало, чтобы Фрэя не заметила темных пятен, пропитавших ткань штанин. Однако, позже, когда она ухватилась за пояс Моисея, её ладонь случайно задела край плащ, и рука испачкалась в крови. В темной жидкости отразился лунный свет, и девушку замутило.
Моисей спускался по веткам, скрываясь в кронах бамбуковых деревьев. Только шелест листьев, треск и тихий свист говорил о преследовании.
Тяжело дыша, Икигомисске повалился на землю, девушка приземлилась рядом. Здоровой рукой он упирался в землю, надсадно, с хрипом вздыхая. Фрэя вскинула лицо, наблюдая за мужчиной и женщиной в звериных масках… кажется, росомаха и тростниковая кошка.
Холовора боялась за лежащего рядом Моисея, её трясло от холода и страха. Мокрая, загнанная, она прижималась к его боку, скрывая кровь от ночных преследователей. Она не могла знать, насколько опасна рана, но понимала одно точно, ранение причиняло Икигомисске сильную боль.
Фигуры приземлились на ноги и теперь медленно приближались с разных сторон, беря их в тиски.
Внезапно Моисей поднялся на четвереньки, медленно выпрямляясь, с трудом поднялся. Кровь промочила штанину и плащ с правой стороны.
– Беги, – отрывисто бросил мужчина, отыскивая её ладонь и сжимая её мокрые пальцы крепче вокруг рукоятки. Он что же, хочет остаться незащищенным?! – Вдоль реки, я найду тебя… – судорожно вздохнул с ужасным свистом, заметив её протест, рыкнул: – Убирайся!
Девушка попятилась ему за спину, не успела толком сориентироваться, как советник накинулся на фигуру в маске росомахи. В руке у него ничего не было, вторую Моисей скрывал под одеждой. Понимая, что здесь ничем не поможет, бросилась прочь, вдоль тростника, вдоль берега, в долину реки. Перепрыгивая через камни, она неслась изо всех сил. Одежда колыхалась вокруг. На хвосте кто-то был, второй убийца в масле кота.
Убей, если нужно, твердила самой себе, проносясь между деревьями, перепрыгивая горку сухих листьев.
Убийца гнал её минут пять. Благодаря спортивным навыкам, приобретенным в детских секциях, благодаря своим ногам, благодаря страху, она не упала, когда в изнеможении споткнулась и присела на одно колено. Тень налетела на неё, повалив на землю. Вдвоем они покатились вниз со склона, поднимая стог листьев в воздух. Девушка влетела со всей силы в речное болотце. Убийца прыгнул сверху. Рука поднялась непроизвольно. Мачете вошло в живот. Вот так она стала убийцей. А в голове только одна мысль – Моисей! Тело обмякло, и на лезвие навалилась тяжесть. Рукоятка вырвалась из пальцев, и тело, бывшее человеком всего мгновение назад, плюхнулось в воду. Тяжело дыша, по колено в реке, Фрэя выдернула окровавленное мачете японца.
Не оглядываясь на труп, взметнула и понеслась в обратном направлении, глотая слезы на бегу. Лезвие дрожало в пальцах, штаны и тонкая куртка облепили тело.
Алчно оглядываясь в темноте, вылетела на поляну, где остался Икигомисске.
Она звала его до хрипоты. Голос сел, но даже тогда она продолжала выкрикивать его имя. Обезображенное тело убийцы валялось тут же, у кустов. Буквально разодранное голыми руками. Распотрошенная грудная клетка исторгала последние остатки крови, горло превратилось в месиво. Сверху на лицо покойного была наброшена маска, Фрэя не стала её поднимать. На сегодня достало впечатлений, которые теперь будут преследовать её всю жизнь.
Не меньше часа ушло на поиски японца. Тот нашелся в ветвях когда-то поваленного дерева. Девушка обвила руками его торс и потянула на себя, стремясь вытащить из-под ствола. Моисей весил все сто килограмм. Упав на колени, она продолжала вытаскивать его дюйм за дюймом. Дерево отодвинуть просто так она не могла, ствол оказался в несколько раз длиннее Моисея и, наверняка, во столько же раз тяжелее. Икигомисске не подавал признаков жизни. Протащив японца немного, девушка при тусклом ночном свете увидела, что его кожа, даже на лице, покрыта быстро подсыхающей кровью. Подняв плащ с правой стороны, оголила раненную руку. Рукав был прорван, мокрый насквозь, прочно прилип к коже. Плечо покрывали черные пятна, от разорванной мышцы исходил резкий запах крови. Чтобы окончательно срезать руку у палача не хватило времени. Моисею срочно надо попасть в больницу. Возможно, эта рана и зарастет, но для начала ему предстоит несколько недель ада.
Попыталась оторвать кусок ткани от своего рукава, пальцы не слушались, в итоге ничего не вышло, тогда выставила вперед правую ногу и, разорвав штанину, смастерила бинт. Замотала страшный разрыв, чтобы замедлить кровотечение, и отыскала такое положение, в котором мышцы раненной руки не напрягались бы. Светлая ткань в одно мгновение покрылась пятнами.
