Эваллё пошел за другом в кухню, обставленную по последнему слову техники. Зажегся верхний свет, включилась микроволновая печь. Салатовые цифры застыли на сенсорной панели. За скрытым под жалюзи окном не было видно миллионов огней, которые сейчас переливались всеми цветами радуги.
– Да, и у нас завтра как раз встреча.
– Значит, Япония… Он доставляет тебе какое-то иностранное лекарство, которого нет в магазине… Давно хотел тебя спросить, что у тебя за болезнь? Возможно, я мог бы чем-то помочь. Есть хочешь? – Акиджиро открыл дверцу холодильника, заглядывая внутрь.
– Да, я не ужинал, но все равно собираюсь домой, там и поем.
– Хочу спать, – японец захлопнул холодильник и повернулся к собеседнику. – Ладно, Эваллё… а я-то надеялся, что ты поужинаешь со мной. Кстати, ты знаешь, что твой отец сейчас находится на Хоккайдо? Его недавно видели там.
– Мне уже рассказал Персиваль, – кратко ответил Эваллё, включая подсветку у настенных шкафчиков и наливая в стакан немного портвейна.
– Ты увидишься с отцом?
Повисло затяжное молчание, после которого мужчина глубоко вздохнул и произнес:
– Не знаю пока.
– Вы не ладили? – Акиджиро привалился к дверце холодильника и скрестил руки на груди. – Из-за этого ты сменил фамилию? Я многое слышал о Сатине Холовора. У него трагически погибла жена… твоя мать.
– Исчезла, – поправил Эваллё, делая глоток из прозрачного стакана.
– А еще у тебя есть брат и сестра.
– Теперь у меня другая жизнь, я никак не связан с прошлым. О моем отце говорят много чего плохого, но в большинстве слов заключена неправда. Когда-то мне было его жаль… но я ошибался на его счет, я никогда не перестану быть обязанным отцу. Не уверен, что теперь он захочет признать меня своим сыном, – задумчиво произнес Эваллё. – Мне хотелось бы его увидеть, но не знаю, возможно ли это теперь… когда многое изменилось. Сатин, – впервые за долгое время Эваллё назвал отца по имени, – считал меня уникальным.
Помолчав, Акиджиро вдруг рассмеялся, обхватывая пальцами свои предплечья:
– Вот бы не подумал, что сын знаменитого Холовора, который, кстати, частенько приезжал в Японию с группой, что его сын мыл полы в моем кабинете.
Эваллё растянул тонкие губы в улыбке.
Вместе они вышли в коридор: Акиджиро остановился на пороге ванной, уже включая там свет, Эваллё собирался уходить.
– Ты сообщишь Сатину о своем решении? – напоследок спросил японец, и когда Эваллё обернулся на дверь гостиной, указал туда: – Там твой пиджак остался и вещи…
– Я не забыл.
– Я бы на твоем месте познакомил отца с девушкой. Уверен, она ему понравится. Мою личную жизнь будут устраивать родители, к сожалению, так заведено. А у тебя есть свобода выбора. Ты можешь быть с той, которую выберешь сам.
– Не сомневаюсь, что она понравилась бы отцу, – Эваллё вернулся с перекинутым через локоть пиджаком, в руке сжимал портфель.
– А иначе и быть не может. Ты собираешь купить землю, чтобы возвести для неё дом, – это о многом говорит, во всяком случае, для меня.
– Но пока что нам придется жить в моей тесной квартирке, – усмехнулся мужчина, переобувая ботинки. – Акиджиро-сан, спасибо тебе, я позвоню, когда всё устроится.
========== Глава XIII. Слуга ==========
I just had a dream
She was by the riverside
Alone and dressed in white
Paling in the cold
Walking on the icy face
On memories of glory days
Carry on
Carry on
Meet me on the other side
Once the mourning after turns to day
(Kamelot – The Mourning After (Carry On))*
Размахивая мачете, она пыталась задеть летящую рядом тень. Река стремительно приближалась. Фрэя замахнулась двумя руками на женскую фигуру, та совершенно непостижимым образом отлетела в сторону, уходя от клинка. Судорожно выпустив воздух из легких, выбросила, как могла далеко, руку с мачете, почти коснувшись тени. Скоро перебирая ногами по воздуху, влетела в реку. Вода того же синего цвета, что и ночное небо. Девушку окутали стаи пузырей. Мачете тянуло на дно. Небо переливалось на поверхности сапфирами, вода из сверкающей становилась темной. Фрэя загребала руками и ногами, одежда окутывала со всех сторон, как гигантские плавники. Каса оказалась за спиной.
К реальности вернул глухой плеск. Девушка разжала глаза. Фигура, стремительно плывущая к ней, утопала в тени, только тонкие волнистые локоны ореолом собрались вокруг головы. Сапфировые блики подсвечивали воду под поверхностью, наливая её сверканием. Глаза жгло. Фрэя дернулась навстречу, протягивая Моисею свободную руку. Но тут кто-то налетел сверху, и сверкающая вода потемнела от брызнувшей крови. Икигомисске вздрогнул, глаза его округлились. Мачете выскользнуло и плавно устремилось на дно. Правая рука повисла как плеть. У девушки всё расплывалось перед глазами, она только видела, как исказилось лицо Моисея, разжались зубы.
Сумев совладать с болью, японец вытащил её из воды.
