Эваллё сложился пополам, внутренние половые органы скрутило так резко, что перешибло дыхание. Боль пробралась вверх, сдавила грудь и добралась до горла. Глазные белки прожгло.
Эваллё поднял слезящиеся глаза. Рядом трепетали светлые одежды духа, разгоняя мрак своим мерцанием. Воздух приобрел цветную окраску, словно включили блеклую подсветку, тем самым подтвердив, что Эваллё выдает желаемое за действительное, наблюдая лишь проекцию своих грез.
– Не будет боли. – Бледная рука коснулась плеча, и стало легче, Эваллё смог дышать.
Темная масса мелькнула за спиной пришельца, с шипением в лицо Эваллё хлынула пена, обдав их обоих мощным потоком. Попало в глаза.
Сквозь поволоку образ пришельца начал меркнуть, одежда и волосы всё так и развевались, а тело уже совсем растаяло. Изображение исказилось, пошли помехи, и дух исчез, забрав с собой и свет. Стало по-настоящему темно.
Почему только Эваллё почти сухой, ведь пена должна была пройти сквозь голограмму? Ладонь, его коснувшаяся, была осязаемой, могло ли так быть?
Это был человек?
Спазмы прекратились так же внезапно, как и начались. Но на лице осталась кровь, от этой мысли тошнота стала вдвое сильней.
Пытаясь понять, что произошло, и кто достал баллон огнетушителя, Эваллё медленно разогнулся и привалился спиной к колонне. Он не доверял сейчас своему организму, опасаясь, что живот снова скрутит.
Когда свечение рассеялось, всё произошедшее походило больше на массовую галлюцинацию или сон. Ощущение силы в воздухе исчезло, как и несуществующий ветер, и манящее тепло. Вокруг было темно и пыльно. Люди выбирались из-под завала. Стоял гул голосов. Звали друг друга по именам, спрашивали, что произошло, просили зажечь свет, доносился до слуха чей-то кашель, кто-то даже смеялся, вероятно, от потрясения, но ни слова о присутствии создания из другого мира. Похоже, что-то ввело всех в состоянии гипноза, внушив одно и тоже, только Эваллё оказался нечувствителен к чужим фокусам.
В голове стояла такая несусветица, что парень задался вопросом, а была ли проекция вообще.
Эваллё видел в темноте так же хорошо, как и на свету, до сих пор не зная, чем вызвано это умение. С трудом сдерживая позывы к рвоте, он пытался отыскать среди завалов и спин разгибающихся людей кого-то знакомого.
Маю направлялся к нему, легкомысленно вытянув перед собой руки и не утруждая себя смотреть под ноги. Только сейчас Эваллё заметил, как накалился воздух в зале.
Поднялись тучи пыли. И без этого было душно, а теперь еще и дышать приходилось пылью.
Мальчик, точно слепой котенок, задрал голову в тот момент, когда наверху раздался такой звук, как если бы дерево резко треснуло.
Внутренняя фиксация крыши пришла в движение. От потолка отлетела тяжелая балка. Эваллё, оказавшись на четвереньках, толкнул Маю в завалы пустых коробок. Мальчик не устоял на ногах и повалился на картонную коробку с продуктами, примяв это всё своим весом. Судя по запаху, в коробке еще оставалось карпаччо из лангуста. Эваллё стиснул зубы и постарался дышать как можно меньше, чтобы только не ощущать запах съестного, от которого в желудке оседала тяжесть.
Рядом раздался голос Огнецвета.
– Ну ты как, цел?
Гитарист улыбался, глядя на Маю совершенно дикими глазами. И улыбка вышла полубезумной. Мальчик неуклюже приподнялся на локтях. Запах усилился, и Эваллё накрыл рот ладонью. Опозориться перед столькими людьми, да когда твой отец еще и знаменитость, совершенно не хотелось.
Огнецвет хлопнул в ладоши:
– Кто жив – отзовитесь!
Эваллё глядел на потолок. Обвал потолка объяснял замыкание, но могла ли конструкция просто взять и обвалиться? Вряд ли это здание настолько старое.
– Огнецвет, ты меня спас, – послышался очень удивленный голос Маю.
– Замечательно! Значит, я не зря ем свой хлеб в группе, – усмехнулся музыкант и, подобрав мальчика на руки, поставил того на пол. – Хн… Ты, случаем, ни на какой диете не сидишь? Что-то ты исхудалый больно… Моя девчонка и то больше твоего весит. Ты же – парень! А парней не должно сносить ветром. Видать, ты совсем заучился в этой своей академии, ничего мать тебя быстро откормит. А «спасибо» сказать надо не мне, а твоему брату.
Огнецвет чиркнул зажигалкой. Глядя на её прерывистый огонек, Эваллё почувствовал, что замерзает. В духоте да после дневного пекла.
Создавая море шума, оскальзываясь и спотыкаясь, показался Велескан.
– Свет! – Ударник направил на них луч фонарика. Свободной рукой музыкант отбрасывал от себя картонные коробки.
Велескан быстро отыскал Эваллё, направив луч света прямо в лицо. Свет ударил по глазам, и парень отвел взгляд.
Торопливо пробравшись к брату, Маю протянул ему руку.
– Валь, какое счастье, что ты…
Он больно ударил братишку по пальцам.
– Не трогай меня!
Маю недоуменно отпрянул. Смотрел прямо на него круглыми глазами и нервно сглатывал.
– Я рад, что ты оказался рядом, – уже без прежнего энтузиазма повторил Маю, глядя на брата с высоты своего роста. – Благодаря тебе меня не убило, – ему удалось сказать это твердо, несмотря на пришибленный вид.
