Парень не ответил, просто потому что тошнота – это было всё, о чем он мог думать в тот момент.
А вдруг Маю считает, что его брат сходит с ума? Принимает наркотики, а от них разлагается мозг. Подобное происходило с одним школьным приятелем Эваллё. Тогда Маю понимает, что его брату нужна помощь.
Оставшиеся в помещении люди начали медленно наводить порядок, а по большей части только ходили вокруг да около, обсуждая, что делать дальше. Открыли задние двери, ведущие на задний двор.
– Надо вывести тебя на свежий воздух, – сказал Велескан, поглядывая на наручные часы.
Неожиданно Эваллё закашлялся и зажал рот рукой.
– Пускай лучше тебя вырвет, чем ты будешь держать это в себе, – сказал ему Велескан – и был прав, во всё прав: сейчас он вел себя как слабонервный ребенок.
Огнецвет присел около парня.
– Ты бледный, как поганка.
Эваллё, прикрыв глаза, вытер рот.
Огнецвет утешающим тоном пробормотал:
– Зачем ты так с Маю? Он ведь волнуется за тебя.
Меня просто мутит, – хотелось сказать Эваллё. Никого он не стремился обидеть, тем более Маю.
Огнецвет попросил, чтобы ему передали салфетки со стола, если там еще что-то сохранилось.
– Давай, парень, надо что-то делать, а не сидеть сиднем на полу.
– Мы тут не для того, что посмеяться над тобой, так что не надо стесняться своей слабости. – В принципе Вел сказал то же самое, только более вежливо.
Вскрыв упаковку, гитарист достал салфетку и встряхнул, отдав Эваллё.
Когда Холовора отнял ладонь ото рта, Огнецвет присвистнул, а потом спохватился.
– Нет, лучше не трогай руками, грязь может попасть, щеку еще раздует.
Огнецвет, как любит говорить напрямую то, что думает.
– У тебя на щеке глубокая царапина, – Велескан, согнувшись в поясе, уперся ладонью в колено, а другой смахнул с его лба пыль. – На левой скуле останется шрам.
– Шрамы красят мужчину, – усмехнулся Огнецвет, стараясь разрядить обстановку.
Холовора, не дыша, стер кровь над верхней губой, ощущая, как дрожат руки. Маю косился на него с таким лицом, что Эваллё захотелось успокоить брата и сказать, что это всего лишь пустяк.
– Ну что, встаем? – полуутвердительно сказал Велескан.
Эваллё снова кивнул.
Но этот запах…
Присутствие отца Эваллё осязал через весь зал и закрытые металлические двери.
За дверьми стали слышны громкие голоса и дробь шагов. Распахнули двери. Стробоскоп пустил в помещение вспышки света, от которого тот час заломило виски. Над головами прокатился глухой толчок мощной музыки с улицы. На пороге замерли: Холовора, а слева и справа, будто его телохранители – Тео и Лим-Сива.
Сатин и Шенг обменялись быстрыми взглядами.
– Мы с Тамарой ходим парой, – усмехнулся Огнецвет.
Вслед за Сатином и Тео появился администратор группы.
Лим-Сива первым прошел в зал, супротив злости, вспыхнувшей на лице Тео, он был просто удивлен.
– И кто из вас объяснит мне, что здесь было? – продекламировал Сатин, с непроницаемым лицом оглядывая разрушенные балки, оторванные провода, рассеянную вокруг пыль, пластами отколовшуюся краску, поломанную аппаратуру, раскачивающиеся под потолком шнуры, кабели и всё остальное.
Сжав ладонь в кулак, Сатин поднес ко рту, и, разгоняя свободной рукой пыль, сделал шаг вперед.
– Потолок обрушился, затем полетели прожектора, – начал объяснять мужчина, ответственный за пиротехнику.
– Здание старое, оно разваливается на глазах, – подхватил еще чей-то голос.
– Сатин, Эваллё немного задело! – крикнул Маю, видимо надеясь, что отец сразу же забудет про обвал и переключится на сына. А может, мальчик просто беспокоился за брата.
Глядя на опешившего Тео, Огнецвет примирительно выставил перед собой руки:
– Без паники, мы еще не разорены! Здесь всё можно починить!
Сначала у Тео не нашлось, что ответить, он только открывал рот, переваривая увиденное.
– Да мы не расплатимся за это здание! – Шенг поддел мысом ботинка фанерный лист. Плюнул на пол. – Млять…
Сатин, перешагивая мусор и связки проводов, подошел к тому месту, где сидел Эваллё.
– Где Аулис? – спросил Эваллё, обводя глазами музыкантов. – Она была со мной.
Огнецвет огляделся по сторонам, точно ощущал себя неуютно под его взглядом.
– Да я её только за вами послал.
– Хорошо послал, – отозвался Тео, стуча по карманам в поисках пачки сигарет.
Сатин присел на корточки возле сына.
– Кто-то ударил Аулис по голове, но она уже пришла в себя, – объяснил мужчина и взглянул на Маю с тревогой.
Мальчик улыбнулся отцу.
Невзирая на ободряющие слова, Эваллё чувствовал себя ужасно, и не столько физически. Конечно, Маю же «золотой ребенок», неудивительно, что Сатин так беспокоится за своего баловня. Всё лучшее – детям или точнее младшим братьям.
– Мы не поняли, что произошло. Замыкание, что-то упало, свет погас, – бормотал Маю. Сатин выглядел довольно спокойным, слушал, не перебивая. Лишь при взгляде на Эваллё, между бровей пролегла морщинка. – Всё произошло так неожиданно. Ребята тут ни при чем.
Тео кинул брату пачку сигарет, тот поймал на лету.
– Это проклятое место! – загудел Огнецвет, подражая вою приведения. – У Ли Ян в гримерке труп Мери Шелли!
Эваллё невольно улыбнулся.
