Коснулся подушечками пальцев своей влажной, горячей щеки. Легкие впустили новую волну парного воздуха. Держа заданную высоту, с пересохшим горлом примкнул к Тео спиной, прикрывая веки от слепящего блеска вспышек прожекторов, бьющих прямо по глазам. Лицо обратилось к чернильному небу. Дрожащий голос поднялся над сценой, раскатываясь над криками вторящих глоток, вонзаясь в ночь. На миг исчезло всё, оставив лишь их с Тео дуэт.
Не опробованное на мелких площадках, сложное оформление породило какие-то неполадки с обратной связью, звучание инструментов, не так как при студийной записи, надломлено и рвано врывалось в двухголосый вокал. Ли Ян и Велескан практически перекрывали их с Тео голоса, игра становилась жестче, в ансамбль инструментов примешалось что-то нервное, истерическое. Чтобы скрыть разлаженность, пришлось поработать мозгами и связками. К концу второй минуты можно было уже задохнуться от трещащих в воздухе искр напряжения.
На щеках прозрачными осколками льда осела боль твоя
Не останавливайся, никто не должен отступать
Мы догораем в муках, теряем остатки самих себя
В вихре снежном истлеет и печаль, хе-э-э-э-эй!
Нас не держит ничто!
АХ, ПОЧЕМУ ТОГДА УСТА НАШИ СКОВАНЫ, КОЛЬ ДАНЫ ОНИ?!
Скоро бестелесная плоть задернет скатертью
Безмолвных бесед
Жалкие чаяния наши
Будущее высечено на костях павших братьев
Осколками разбитых судеб, позволь, омыть руки
Мы виновны…
Плевать, это наш выбор, – я не оригинален
Судорожный вздох. Согнувшись в поясе, Сатин медленно распрямился, произнося слова припева тише, мягче.
Позволь сказать, пока сияют звезды
Мы не будем жить вечно, наши имена сотрутся в огне
Истекающего алыми слезами дня
Друг, позволь сказать, пока сияют звезды
Позволь сказать…
Нет причин жалеть, просто отдай самого себя за эту…
Мечту
Вскорми, лелей, ведь нет её желанней трепета
Вытянув последнее слово, нежно пропел заключительные строки под одинокий звук бас-гитары, постепенно стихающий за спиной и порывисто поклонился.
Рядом Семен сдернул с себя майку и с рыком швырнул подросткам в толпу. Вдвоем они вскинули раскрытые ладони. Волной высоко вверх взмыли руки. Сатин кивнул, чувствуя слезы в уголках глаз, по вискам потек пот. Пальцы сжались в кулак. Дети подпрыгивали, чтобы видеть лучше.
Над темной лавиной человеческих фигур развивались десятки флагов: финский «крест», черно-золотая символика группы, белоснежный с выведенным кровавым шрифтом названием турне, с признаниями в любви.
Холовора соединил свою ладонь с ладонью Семена, поднимая их руки над головой. Несколько блаженных мгновений не смолкали аплодисменты. Дождавшись остальных участников группы, медленно разжали пальцы, и Сатин поднес микрофон к губам.
– Мы всегда вспоминаем ваши лица. Я благодарен всем вам, за то, что вы есть. За то, что позволяете быть с вами этой ночью! Хотите еще? ЕЩЕ?!
Он всматривался в их лица, перемазанные косметикой, потом, слезами.
В самом эпицентре толпы девушка, сидящая на плечах друга, в белом бюстгальтере с татуировкой на животе, подняла в воздух огромный транспарант, на котором было собрано не меньше полутысячи отпечатков губной помады, от кислотно-оранжевой до черной.
Завершала программу нагремевшая песня «Пальцы», рожденная газетной статьей. Трогательная песня о том, как сибирская кошка спасла жизнь двухмесячному ребенку. Девочка оказалась по одну сторону карниза, грозившего вот-вот оторваться и упасть вместе с ребенком, а кошка легка с другой стороны, удерживая точный баланс и не давая куску железа соскользнуть. Небрежная мать, поспешившая на помощь своему ребенку, конечно первой спасла свою дочь. Когда девочка была спасена, под весом кошки карниз рухнул на городское шоссе.
Под словом «пальцы» имелись в виду кошачьи коготки. Животное, которое повело себя самоотверженно настолько, как не каждый человек смог бы поступить в данной ситуации. Песню Сатин посвятил Фрэе.
Последний припев под органную музыку:
Еще котенком она не знала,
Что суждено ей умереть,
Чтобы маленький человечек
прожил свою жизнь,
как повелит судьба.
Теперь уже слезы заблестели в карих глазах Тео. Какой же он еще, по сути, ребенок.
Резкий финал – мгновенное затишье – крики и овации детишек.
Не давая отдыха, раздались первые аккорды. Сегодня эта песня звучала уже во второй раз. «Не морочь мне голову, сучка!» стала самой горячей песней осени, как её окрестили всевозможные «десятки самых-самых». После грустной ноты эта «зажигалка» пришлась к месту. Сатин задвигался в танце, заворожено глядя, как сотни людей вторят его движениям. Было решено на «живых вечерах» не использовать вокодер.
На сцене к тому времени собрались все участники «Храма Дракона». Их обычный состав – квинтет – костяк, сегодня оброс мясом.
Холовора провел ладонью по своему телу, от паха и до лба, откидывая жаркие волосы назад. Набирая темп, вскоре он уже двигался в бешеном ритме. Под всё нарастающие голоса зрителей. Да у них выходит даже лучше!
Зал пел его слова.
