Слова с трудом проталкивались через иссушенное горло. Сатин пытался смочить губы слюной, но во рту пересохло. На запястьях проступали четкие следы от ремня. То, что здесь произошло насилие, было очевидно, да только Шенг отказывался в это верить.
Тео схватил его за плечи:
– В одиночку он даже удержать бы тебя не смог! Я знаю своего брата! И он сейчас мертв! А обвиняют именно тебя!
– Быстро ты перешел на его сторону. Забыл, что не считался с ним как с двоюродным братом!
– Это ничего не меняет!
– Сраные узы, солнце мое.
Холовора поморщился: Тео задел его бедро коленом.
– Тео, послушай, давай-ка обсудим один момент.
Подключился Лим-Сива, осторожно отцепляя пальцы Шенг от синяков Сатина, китаец немного растерял свою решимость, но по-прежнему напирал на вокалиста, проникновенно заглядывая тому в глаза.
Сатин схватил парня за руку, удерживая на месте.
– Взгляни, что твой брат сделал со мной!
Карие глаза Тео потускнели, это больше не был взгляд влюбленного человека. На несчастном лице парня отражалось почти болезненное сожаление. По щекам текли слезы, Тео даже не пытался их смахнуть. Сатин сам ощутил, как начинают гореть глаза от непролитых слез.
Сердце обливалось кровью из-за того, что он стал причиной слез того, кому еще утром рассказывал о своей любви. У Шенг были глаза щенка, которого хозяин собрался бросить в реку. Преданного и разочарованного.
– Подраться – да, вчера Ли Ян изрядно перебрал, в таком состоянии его могли спровоцировать на драку, но изнасиловать он тебя не мог! Ли Ян не мог этого сделать, он не такой человек! Ты его совсем не знаешь!
Сатин приоткрыл рот, боясь, что дрожащий подбородок выдаст подступающие к горлу рыдания.
Лим-Сива бросил на него мрачный взгляд.
– Сейчас я согласен с Тео. Ли по сравнению с тобой – сущий ребенок. Ты намного сильнее его.
– Он меня опоил! Я даже на ногах стоять не мог!
– Нет, Сатин! Не лги самому себе! Тебя не опоишь! А если ты действительно и был пьян, то в том только твоя вина. Это просто смешно, он не мог тебя изнасиловать! Он слишком… – Шенг пытался найти подходящее слово на лице Сатина, прожигая его взглядом.
– Даже если бы Ли Ян на самом деле сделал это, – заговорил Лим-Сива, – задайся вопросом: позволил бы ты произойти подобному? Я считаю, ответ очевиден.
Сатин прикрыл глаза. Казалось, он падает куда-то глубоко-глубоко, словно в колодец, и не может остановить своё падение, не за что ухватиться. Друзья ему не верят, его обвиняют в убийстве, от него отвернулась последняя защита – его любимый человек. У этого колодца нет дна. Если бы Ли Ян тогда убил его, не пришлось бы видеть, как страдает Тео.
– Ли Ян был убит… – прошептал парень.
– Сколько можно твердить об этом?! Разве недостаточно вам было издеваться надо мной?! – выкрикнул Сатин в полный голос, и на пару секунд воцарилось молчание.
– Даже сейчас ты думаешь только о себе. Что ты за человек?..
Снова по оливково-смуглой коже покатились слезы, Тео с искренней и глубокой горечью смотрел на него, большие слёзы катились ручьями по щекам и блестели в свете солнца.
– Всё, хватит! Сыт по горло твоим враньем! Как ты можешь врать и оговаривать моего брата, после всего того, что произошло!? – Отдышавшись, парень продолжил со слезами и дрожью в голосе: – Мы шесть лет были парой, мне казалось, я узнал тебя достаточно хорошо… Выходит, я оплошал.
Глядя на него, Тео накрыл рот ладонью и всхлипнул.
– Тео, ты же не веришь..?
Неуклонно крышка колодца задвигается. Душу бы дьяволу продал, лишь бы не видеть этих слез.
– Пускай врач тебя осмотрит, а то вместо того, чтобы разгребать всю эту кашу, мы теряем время с тобой, Сатин, – произнес Лим-Сива. – Где твой мобильник?
Нашарив на столе белый телефон, похожий на маленький холодильник, Тео сдвинул крышку.
– Я позвоню доктору Персиваль – это его лечащий врач. – Избегая встречаться с ним глазами, китаец отвел взгляд.
Шенг повернулся к нему спиной, но сам был так расстроен, что Лим-Сива не выдержал и выхватил из дрожащих рук Тео телефон.
– Я уезжаю в Китай. Возвращаюсь на родину. Хочу, чтобы дух моего кузена упокоился в земле предков. Дождусь результатов экспертизы и уеду.
В груди точно невидимый трос оборвался.
– Не думаешь же ты, что я причастен к смерти твоего кузена?
– Нет, я этого не говорил. Я так не думаю, но я устал от твоей лжи. Не могу больше так. И… Сатин, я пришел сказать, что не вернусь. Совсем. Я ухожу из группы. Я уже предупредил ребят, вам придется найти мне замену. Мне жаль, но так будет лучше для тебя.
Рука замерла над дверной ручкой, Тео опустил лицо.
– Обернись! – взмолился Холовора, соединяя колени вместе. Подался вперед. Он буквально пожирал глазами спину Шенг. – Обернись! Посмотри на меня, Тео!!
Лим-Сива дозвонился до доктора Персиваль и вышел с мобильным телефоном в коридор.
– Ты правда думаешь только о себе, Сатин, – голос азиата звучал неразборчиво, Тео беззвучно всхлипывал, совсем как мальчишка. Закатное солнце переливалось в его светлых волосах. Парень вытер нос и снова зажал рот ладонью.
