Усадив Пэт в лимузин, Винс оделся: его пошатывало от слабости, но он твердо решил пойти в контору. Так бывало уже не раз: ответа на все вопросы, оправдания всех поступков он искал в работе, как в некоей облагораживающей, возвышающей силе.
Он вышел из дому. Пьетро все в тех же узких грязных штанах сидел на корточках под огромным кленом и кормил белку.
– Пьетро! – позвал Винс. Белка испуганно взметнулась на дерево.
– Здравствуйте, Винс.
Винс!
Он сказал Пьетро насчет листьев.
– А когда миссис Коул вернется, скажите ей, что мне пришлось поехать в контору.
– Ладно. Скажу ей сразу, как приедет. Только слишком уж много она мотается.
Винс пошел в гараж. Он ездил на машине Верна.
Наконец-то! Обошлось.
Теперь ему нужна только работа. Самое лучшее лекарство. Очистительное. Пальцы его стосковались по карандашу и рейсшине, перед глазами стоял белый лист чертежной бумаги. Ничего больше не нужно.
Сегодня он будет помогать Лему Херши или Раффу Блуму.
В конторе он радостно поздоровался со Сью Коллинз и через маленькую приемную вошел в свой маленький кабинет.
На столе лежала пачка бумаг – его заметки о ньюхиллской школе, которые Рафф Блум брал с собой в понедельник.
Может быть, позвонить Джошуа Ханту? Может быть у Ханта уже есть приватные и обнадеживающие сведения насчет заказа?
Нет. Лучше подождать. Но выдержки у него хватило ненадолго. Через час он позвонил в контору Ханта. Секретарша сказала, что Хант на весь день уехал в Нью-Йорк.
«Надо взять себя в руки», – решил Винс и отправился в чертежную. Херши ушел завтракать. Винс просмотрел чертежи на его доске. Взглянул на доску Раффа: она была пуста. Должно быть, Рафф чертит в баре Корки.
Винс вернулся в кабинет, предварительно попросив Сью Коллинз купить ему взбитых сливок и сэндвич.
Какая тишина! Поскорей бы приняться за дело. Не может он сидеть так, сложа руки. Тем более что Рафф, конечно, пьянствует в этом баре и уже не знает, на каком он свете, а Эбби вынужден сидеть в Нью-Йорке у Нины.
Винс откинулся на спинку стула, взглянул на фотографию Трой в серебряной рамке и вдруг вспомнил: в воскресенье Флойд и Пэт Милвин приглашены к ним на обед.
Вот и случай. Взяться за Флойда, не теряя ни минуты! Добиться от него заказа. Винс встал, снял пиджак, засучил рукава белой рубашки и уселся за чертежную доску.
Планы Флойда были ему известны. Флойд не раз заводил разговор об этом, но не делал никаких конкретных предложений, ожидая подходящей финансовой ситуации.
Так вот, почему бы не обдумать проект заранее? Сию минуту? Почему бы не подготовить кое-какие материалы?
Каждый дом обойдется тысяч в тридцать – – сорок, не считая стоимости участка. Следовательно, типовой проект тут не годится. Люди, которые селятся в таких домах, любят пустить пыль в глаза. Большая столовая и такая же гостиная – это прежде всего. Может быть, очаг снаружи, под стать камину внутри, где-нибудь неподалеку от кухни. А может быть, окаймленный разноцветными плитками оригинальный цветник между гостиной и террасой?
Впрочем, нет. Таких людей, как Флойд Милвин, интересует только, во что обойдется квадратный фут.
Нужно то, что Флойд назвал бы «разными штучками, фиглями-миглями».
Винс начал рыться в толстых томах суитсовского каталога[45]. Он решил, что экономнее будет принять для всех домов один и тот же модуль[46] в три фута. Это уменьшит затраты на рабочую силу. Трехфутовый модуль дает большой простор для различных вариаций. Принимая стандартную дверь шириной в два фута восемь дюймов четырехдюймовые стойки, мы получим между осями стоек ровно три фута. Для обычных полов и кровель трехфутовый шаг балок вполне подходит. Раздвижные окна шириной в три фута также имеются. А можно принять модуль и в четыре фута. Главное – установить основной принцип: создать видимость и ощущение нестандартного дома, применяя, в сущности, типовой проект, только гибкий, легко изменяемый. И конечно, искусно распланировать участки, расположить все дома по-разному. И применять различную окраску, различные материалы, чередовать каменную кладку с деревянной обшивкой, пологие крыши с островерхими. Все это в сочетании с модульной системой уменьшит стоимость строительства и, следовательно, увеличит прибыли строителей.
Винс заточил карандаши, раскатал лист чистой кальки и начал было чертить.
Но вдруг рука его застыла в воздухе.
Ему пришла в голову неожиданная мысль. Он резко повернулся на стуле, лоб у него покрылся испариной. Не оставил ли он, не оставила ли Пэт Милвин каких-либо улик там, наверху? Не забыли ли они чего-либо в спешке?
Винс закрыл глаза. Он напряженно пытался вспомнить, воссоздать, нервничая и злясь на себя за то, что его память, обычно такая острая, на этот раз отказалась повиноваться.
