И Рафф понял, что исключен из игры. Он видел, с каким выражением Феби Данн взглянула на Эба, как нежно зарумянились ее бледные щеки, как заблестели глаза. Все было ясно. Словно она что-то просигналила флагом, и усталые глаза Эба расширились и смягчились. Он принял сигнал. Принял мгновенно.
Когда двое людей обмениваются подобными сигналами, это значит, что между ними произошло замыкание. Рафф всю жизнь мечтал о таком замыкании, ждал его, но произошло оно между Феби Данн и Эбом. Мгновенное. Молниеносное.
– Отличная идея, – сказала миссис Вертенсон. – Если, конечно, мистер Остин не возражает. – Потом она обратилась к Раффу: – Ведь фирма-то одна. – Но было ясно, что вести переговоры она хочет только с Раффом.
Рафф провел ее в кабинет Эбби и усадил на кованый железный стул.
– Я даже не спросила вас о гонораре, – сразу сказала она.
– Об этом мы успеем договориться. – Из чертежной до него доносился голос мисс Данн. И голос Эбби.
Вот ведь собачья ерунда! Пришла в контору неизвестная девушка с интересным лицом, он засмотрелся на нее, слишком много вообразил и, так как она ему не ответила, почувствовал себя задетым! Что с ним происходит? Конечно, он в неважной форме – мало спал ночью у Мэрион, много волновался утром, когда звонил в «Сосны», но это не объясняет щемящей тоски, овладевшей им только потому, что девушка не обратила на него внимания. Он так упрямо искал большого, полноценного чувства – никакое другое его не удовлетворяло, – с такой надеждой всматривался в каждое новое женское лицо, так верил в счастливое завершение своих поисков, что под конец даже такой заносчивой твари, как Мэрион Мак-Брайд, удалось скрутить его.
Он сунул в рот сигарету и облокотился на маленькую чертежную доску Эба. Во рту было горько: ночью курил до одури.
И все-таки он справился с этой внезапной вспышкой чувства, и на душе у него стало легче. Он понимал, что должен благодарить за это Лойс Вертенсон: она отыскала его, пришла к нему, она хочет, чтобы он построил ей дом. Это его шанс.
– Говоря по совести, мы с Роджером в полной растерянности и даже не знаем, что мы, собственно, хотим. Нам не повезло с другими архитекторами, и, кроме того, мы пересмотрели слишком много эскизов, слишком много планов.
– Могу я заехать к вам на будущей неделе? – спросил наконец Рафф. – Мне хотелось бы посмотреть, что и как, и задать вам кучу вопросов.
– Кучу вопросов? – Она прищурила близорукие глаза; во взгляде появилось откровенное удивление.
– Понимаете, – сказал Рафф, – мне нужно побольше Узнать о вас.
– Хотите устроить нам допрос?
Рафф покачал головой. Хорош, нечего сказать: уже Успел напугать ее.
– Нет, конечно, но подумайте сами, как можно проектировать дом, ничего не зная о его хозяевах?
– Ах вот как! – Она улыбнулась. – А что вы хотели бы знать?
Он заколебался, чувствуя, что его слова могут показаться нелепыми.
– Ну, например... Сами ли вы делаете всю домашнюю работу или вам кто-нибудь помогает, и есть ли у вас какие-нибудь маленькие пристрастия, и что вы предпочитаете – ходить в гости, или принимать у себя, или вообще вести замкнутую жизнь, и какой у вас муж, и что ваши дети...
Она покатилась со смеху, и он замолчал:
– Простите, – сказала она.
– Я только... – начал было Рафф.
– Я засмеялась потому, что вспомнила о последнем архитекторе, с которым мы вели переговоры, – оправдывалась миссис Вертенсон. – Не буду называть имя. Он тоже забросал нас вопросами, но совсем в другом роде: какую сумму мы можем вложить в строительство, и какой заплатим ему гонорар, и понимаем ли, что все изменения, какие мы захотим внести в проект, будут увеличивать стоимость дома.
– Ну что ж, эти вопросы тоже придется задать, – признал Рафф. – Но они не имеют прямого отношения к сути дела.
– А в чем суть? – спросила она с глубоким, неподдельным интересом.
Воспрянув духом, Рафф немедленно оседлал своего конька:
– В вас, в Вертенсонах. И в участке. Дом должен быть похож на вас и, следовательно, неповторим. Такова по крайней мере моя точка зрения.
– Ох, я уже не могу дождаться! – с еще большим энтузиазмом воскликнула миссис Вертенсон. – Пожалуйста, продолжайте.
– Например, если ваш муж болезненно застенчив и замкнут, было бы идиотизмом с моей стороны злоупотреблять стеклянными стенами, так ведь?
Она улыбнулась.
– Нет. Роджер не застенчив. Но, разумеется, у него бывают приступы дурного настроения. Мистер Блум, я просто не знаю, как мне дождаться дня, когда вы приедете к нам. Устраивает вас вторник?
– Приезжайте к обеду. И привезите с собою миссис Блум.
– Миссис Блум не существует в природе.
– Да ну? – Лойс Вертенсон смущенно улыбнулась. – А я-то сказала Феби, что вы, безусловно, женаты и у вас по меньшей мере трое детей. Наверно, я так решила из-за вашего проекта школы. Чтобы придумать такой проект, нужно быть не только архитектором, но и любящим папашей. – Пауза. – Значит, во вторник?
Рафф сказал, что вторник его вполне устраивает.
