Дорогой Рафф! (Эбби старался держаться самого беспечного тона.)
Как-то странно мне строчить тебе письмо, когда совсем недавно я мог дотянуться до тебя рейсшиной. Хотел позвонить тебе сегодня утром, но рассказать нужно об очень многом, а мой счет за телефон и без того грозит разорением.
Новости у нас потрясающие. Оставляю их на закуску.
Прежде всего о свадьбе: прошу тебя, постарайся не опоздать и приехать в субботу не позднее одиннадцати. Не заблудись где-нибудь по дороге. И поглядывай почаще на часы. Да, твой синий костюм вполне подойдет; впрочем, если хочешь быть франтом, дай его отгладить. Зайди за мной прямо в контору и приготовься к тому, что тебе в петлицу воткнут бутоньерку, – мы желаем видеть тебя во всей красе.
Феби, разумеется, живет сейчас у Роджера и Лойс, и в ближайшие сорок восемь часов нам не положено видеться. Вот бессмыслица!
Вчера, как раз перед тем как я получил твое письмо, Берт Викфорд принес мне в контору задаток за дом. Это весьма кстати. Дом продан каким-то очень милым (по словам Берта) ньюйоркцам. Очевидно, я тут кое-что потеряю (эти архитекторы вечно введут в убыток!), но лучше уж так, чем уплатить огромный налог на прибыль. Единственное имущество, которое не включено в купчую, – это блумовская секвойя. Когда мы с Феби построим себе жилье, пересадим ее.
Каждый божий день нахожу дома или здесь, в конторе, какую-нибудь забытую тобой вещь. Собираюсь устроить из всего этого солидный тюк, и после свадьбы ты сможешь Увезти его, если не напьешься.
А теперь перейду к новостям. Только ты предварительно сядь. Ты, можно сказать, открыл кампанию. Вслед за тобой из фирмы вышел и Винс.
Наши с ним пути разошлись вскоре после того, как ты дал тягу. Вчера он уехал в Западную Виргинию. В воскресенье расскажу тебе подробности. Было очень не приятно и трудно. Но теперь все позади, и я утешаюсь мыслью, что так оно лучше для всех. По-настоящему тяжело только одно: что это непосредственно касается Трой.
Не представляю, какие еще стихийные бедствия могут постигнуть нас до воскресенья – разве что ураган К счастью, насколько мне известно, в мае здесь ураганов не бывает.
Надеюсь, твои дела в Смитсбери идут все хуже и в конце концов ты вернешься к нам и позволишь мне снова написать на двери твое имя.
Атлантический банк дал окончательное согласие, да и зал доусонской школы тоже, по-видимому, останется за мной. (Это я стараюсь подкупить тебя, чтобы ты вернулся!)
Лем Херши и Бинк Нетлтон шлют лучшие пожелания лучшему из шаферов.
Прошу не забыть: одиннадцать часов утра в субботу. Завяжи узелок, если ты не способен запомнить.
Всегда и прочее.
Эб.
Р. S. Я не решился бы сказать это тебе, но написать могу: мы с Феби часто ломаем себе голову, чем вызван твой уход (который я никогда не прощу тебе) – только ли индивидуалистическими наклонностями Блума? У нас на это своя точка зрения и к тому же совершенно неопровержимая. Пожалуйста, не злись. Может быть, мы заблуждаемся. Так или иначе, не беспокойся: мы об этом ни словом не обмолвимся. Но теперь ты сам понимаешь, что я готов на все, лишь бы вернуть тебя в Тоунтон.
