— Да, сегодня вечер признаний! — продолжала Юлия Аркадьевна. — Но также и вечер прощения. Так прости меня, Дима, и давай жить, как мы жили раньше. Поверь: я все осознала, и я буду тебе любящей женой!
И она попыталась обнять Вадима Егорова.
Однако эта попытка не увенчалась успехом. Хозяин усадьбы вскочил, словно подброшенный пружиной, и отшатнулся от своей супруги.
— Какая гадость! — воскликнул он. — И самое гадкое — не то, что ты пыталась меня убить, а то, как легко ты сейчас предаешь человека, который идет ради тебя в тюрьму! Неужели ты думаешь, что я такой рохля, что позволю тебе вернуться в мой дом, соглашусь снова жить как ни в чем не бывало? Ни за что! Да я скорее с болотной жабой стану жить, а не с тобой!
Юлия Аркадьевна выслушала эту страстную речь мужа, после чего молча встала с колен и как ни в чем не бывало направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Это куда ты собралась? — гневно спросил ее Вадим Александрович.
— К себе, конечно, в спальню, — отвечала мадам Егорова. — Ведь, что бы ты там ни кричал, я по закону остаюсь твоей женой. И этот дом — в том числе и мой. Я могу в нем жить сколько захочу. Буду есть, пить, гулять в парке… Пожалуй, только над обрывом остерегусь ходить. А то кто тебя знает? Один раз ты меня уже столкнул с обрыва, может быть, и второй раз так сделаешь… Да, поживу здесь еще немного — тем более что меня, наверное, пригласят в полицию, всякие там показания снимать будут. А потом поеду в Москву, буду жить в нашей московской квартире, там…
— Хватит! — прервал ее речь возглас Юрия Егорова. — Хватит болтать эту чушь! Да, ты, дрянь, имеешь право жить в этом доме. Но я постараюсь сделать все, чтобы твоя жизнь здесь стала ну очень неприятной. Не удивляйся, если твоя одежда будет измазана дерьмом, а в косметичке вдруг окажутся разные неприятные насекомые. Ты думала, что отца некому защитить? Но у него еще есть я! И знай, что после всего, что здесь случилось, после всех признаний, которые мы услышали, — ты мне больше не мать, а я тебе не сын!
Юлия Аркадьевна пожала плечами.
— Подумаешь! — произнесла она. — Тоже мне заступник! Ты вон свою лахудру защити, она тоже нуждается в защите.
И Юлия Егорова кивнула в сторону Ксении.
— А то она тоже любит по всяким оврагам гулять, — продолжала Юлия Аркадьевна. — Как бы с ней там чего не случилось…
Хотя она говорила по-прежнему с вызовом, Гуров отметил, что слова сына произвели на нее впечатление. Она не стала продолжать дискуссию с членами своей семьи, а поднялась по лестнице и скрылась в спальне.
— Вот тебе и ответ на вопрос, что будет с нашей «дамой-призраком», — негромко сказал Гуров капитану Соловьеву. — Эта женщина сумеет постоять за себя. Она еще сможет причинить немало неприятностей своим близким. Но до крайностей доходить остережется — ведь она знает, что мы все о ней знаем. Ладно, вечер признаний, как выразилась госпожа Егорова, окончен. Пошли!
Оперативники вывели из дома Бориса Воронова и усадили его в одну из машин; в другую сел капитан Соловьев.
— А вы разве с нами не поедете? — спросил он у Гурова. — Не поможете мне вести следствие, составить обвинительное заключение?
— Я думаю, ты и сам с этим справишься, — отвечал сыщик. — А мне пора возвращаться в Москву. Мой отпуск закончен.
Машины тронулись с места и покатили прочь. А Гуров в сопровождении супругов Приходько не спеша двинулся по дорожке, ведущей к их дому.
— Ну что, Лев Иванович, сегодня вы еще можете успеть на вечернюю рыбалку, — заметила Лиза. — Хотя, конечно, поздновато, но если очень поспешить…
— Нет, сегодня спешить мне совсем не хочется, — отвечал Гуров. — К тому же я чувствую зверский аппетит — как будто я всю эту неделю ничего не ел. Так что, если вы, Елизавета Петровна, угостите меня драниками или каким-то другим блюдом, я с удовольствием отведаю это угощение.
— О каких еще драниках вы говорите? — Лиза всплеснула руками. — Если вы так говорите, если у вас зверский аппетит, то я уж постараюсь вас накормить самым вкусным, что умею готовить. У вас будет самый настоящий праздничный ужин!
— Это правильные слова, — заметил на это Гуров. — Да, пусть у нас сегодня будет праздничный ужин. Работа сделана, можно и отпраздновать.
— И от стопки «Столичной» не откажешься? — спросил Приходько.
— И от стопки не откажусь, — отвечал сыщик. — Тем более что не мне завтра садиться за руль.
— А зачем завтра садиться за руль? — спросила Лиза.
— Да все за тем же, — отвечал сыщик. — Мне надо будет ехать в Самару, чтобы лететь в Москву. Мой отпуск, как я уже говорил, закончился…
— Да, но самолет на Москву, если я не ошибаюсь, вылетает только в обед, — заметил Константин. — Так что с утра мы с тобой еще успеем отправиться на рыбалку. И если тебе повезет, захватишь с собой сумку со свежим уловом. Думаю, супруга будет довольна таким гостинцем.
— Будет довольна — если она не на гастролях, — заметил Гуров. — А такое случается часто.
