Когда они вернулись в дом Приходько, Лиза занялась приготовлением праздничного ужина. На кухне были включены сразу три горелки, что-то жарилось, что-то варилось, и в целом там очень вкусно пахло. А Константин повел друга в сарай, где они стали готовить снасти к завтрашней утренней рыбалке. Решили отправиться на нее еще перед рассветом, часов в пять.
— Завтракать не будем, перекус возьмем с собой, — сказал Приходько. — Конечно, за время рыбалки проголодаемся, зато потом наверстаем. Обеда полноценного у тебя завтра не получится — выезжать нам надо будет уже в половине одиннадцатого. Зато поздний завтрак заменит тебе обед.
Спустя полтора часа Елизавета Петровна позвала мужчин к столу. Войдя в столовую, Гуров поразился: столько вкусных блюд стояло на столе. Здесь были и селедка под шубой, которую он весьма уважал, и пара салатов со свежими овощами, и по-особому приготовленное мясо с тушеной картошкой. Сели за стол, налили по стопке, и Приходько предложил выпить за гостя.
— Хочу выпить за тебя, Лев, за твой светлый ум и душевные качества! — сказал он. — Ты распутал дело, которое казалось совершенно темным!
— Ну, темным оно только казалось… — скромно заметил сыщик.
Они принялись за еду, и на некоторое время разговоры за столом стихли. Затем Лиза сказала:
— Знаете, меня поразил Боря Воронов. Он так изменился за эти годы! Я его, конечно, узнала, но где-нибудь в толпе могла и не узнать. Он стал таким… целеустремленным, что ли. Он стал похож на пулю, летящую к цели. И не замечающую ничего, кроме этой цели.
— Хорошее сравнение, — заметил Гуров. — Я, конечно, не знаю, каким этот человек был раньше. Но сейчас это человек, способный преодолевать любые препятствия. Как жаль, что вся эта энергия была направлена на ложные, преступные цели. Если бы найти ей нужное применение — ваш Боря Воронов мог бы достичь больших успехов, например, в военном деле.
— Да, я тоже был поражен тем, насколько он изменился, — согласился Константин. — Если бы он был таким двадцать лет назад, думаю, он бы выиграл борьбу за сердце Юли Кузнецовой. Женщины любят таких мужчин — рисковых, что ли.
— А еще меня поразила сила его любви к ней, — сказала Лиза. — Он не только всю свою жизнь подчинил задаче добыть для нее состояние мужа, отнять ее у Вадима — он и теперь, когда проиграл, оказался готов пожертвовать своей свободой, лишь бы выручить ее. А ведь ему, наверное, придется провести за решеткой много лет…
— Ну не так уж и много, — отвечал на это Гуров. — Статьи, по которым его будут судить, не такие уж тяжелые. Убийства не произошло, хищения собственности тоже, даже без причинения серьезного вреда здоровью обошлось. Я думаю, в совокупности он получит лет шесть, не больше. А если выйдет по УДО, то срок получится вообще небольшой. Так что у него еще будет возможность снова встретиться со своей обожаемой Юлией и предложить ей руку и сердце. Вот только ответит ли она тогда на его предложение?
— Мне кажется, нет, она ему откажет, — сказала Лиза. — Ведь она очень расчетливая, думает только о деньгах. А после лагеря денег у Воронова не будет…
— А мне кажется, она будет его ждать, — заявил Константин. — Это в тебе женская ревность говорит, Лиза, вот ты и хочешь о ней плохо думать. Мне кажется, они еще встретятся.
— Во всяком случае, я надеюсь, что эта их новая встреча не приведет к образованию нового криминального союза и мне не придется распутывать новое дело с участием этой влюбленной парочки! — заявил Гуров.
О том, что подступил вечер, Гуров заметил по тому, что стало темно в кабинете. Лев Иванович так увлекся бумажной работой, что не заметил, как пролетело время. По правде говоря, эту самую бумажную работу он не шибко жаловал. К его чести будет сказано, что ее не любили практически все оперативники, ибо она жутко мешала другим, более важным делам. Но даже от бумажек порой никуда не денешься, поэтому волей-неволей приходилось браться за ручку, бумагу и прочие канцтовары и сидеть, корпеть.
Гуров включил настольную лампу и осмотрел фронт работ. Со всем, конечно, не разгребешься, но до конца дня хватит. Благо оставалось всего ничего — минут сорок с небольшим.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Стас Крячко. Вместе с ним в помещение вплыл и легкий запах зимнего мороза.
— В потемках сидишь? — усмехнулся он и бросил на стол небольшой пакетик. — До выключателя лень дойти?
— Может, и лень — Лев Иванович отложил ручку и откинулся на кресле. — Только сейчас заметил, что уже почти вечер.
— Да, вся эта ерунда затягивает, как болото, — кивнул Крячко, покосившись на разложенные по столу бумаги и папки. Он снял куртку, повесил ее на вешалку и включил электрический чайник.
— К дежурству готов?
— А то — Станислав сел за стол и вытащил из пакета пачку чая.
— Ну чтоб все спокойно прошло.
— Не сглазь, тьфу-тьфу-тьфу, — коллега трижды постучал по столу.
— Не поможет, — улыбнулся Лев Иванович.
— А вдруг? — хитро прищурился Крячко.
— Полагаешься на счастливый случай?
— Почему нет?
— И много раз помогало?
— Не раз.
