Камни, веер, два меча полностью

Оберегающая сжала руку в кулак. Последние лепестки лотоса упали на воду, увлекаемые танцем закрученных спиралью струй.

— Все возвращается, Торн. Все, что ты делаешь, возвращается к тебе. Иногда — в виде старого торговца, напившегося на радостях от привалившего богатства и скупившего все лотосы на рынке в жертву каму.

Быстрое движение пальцев оберегающей — и пруд под нами успокоился, лег ровным зеленым полотном.

— Спасшего тебе жизнь, — сказала Руэна необычно тихо, глядя на лепестки на воде.

— Это ведь ты ее спасла.

— Нет. Я всего лишь инструмент. В руках судьбы или в твоих руках — это как посмотреть.

— Человек не должен быть инструментом, — возразил я. — Ни в чьих руках. Даже если он не совсем человек, а оберегающий.

Она повернулась ко мне, посмотрела долгим внимательным взглядом.

— Из тебя получится хороший тар, — улыбнулась Руэна. — Хотя кто-то, наверное, счел бы иначе.

— Только зачем ты-то прыгнула? — я повысил голос, будто стряхивая наваждение, и мне показалось, что лепестки лотоса дрогнули на зеленой воде пруда. — Ты же видела, что со мной все в порядке, и…

— И должна была спуститься медленно и торжественно по лестнице? — фыркнула оберегающая.

— Ну да.

— Я должна быть рядом с тобой, — возразила Руэна, выдергивая соломинку из моих волос. — В прыжке с замковой стены, в восхождении на гору или в провале в вашу местную преисподнюю. Но надеюсь, что до последнего не дойдет.

Я не стал ничего отвечать. Посмотрел вниз, где тонкая соломинка плавала среди лепестков на гладкой поверхности воды.

Лучше бы буря

В клочья рвала паруса

Штиль наступает

Строчки так и не прозвучали вслух, но краем глаза я заметил, что Руэна улыбнулась. Будто бы услышала.

Оберегающим не снятся сны. Мы не вскакиваем от кошмаров, не крутим поутру в голове картинки ускользающего миража. Темнота и покой ночью, сосредоточенность днем.

До сегодняшнего дня это прекрасно работало.

Мне снилась пустыня. Обжигающий ветер дул над барханами, песчинки хлестали меня по лицу и забивались в рот. Но я упрямо шла, проваливаясь по колено в жгучие дюны, шла туда, где стоял мой подопечный. Стоял и не мог сдвинуться с места.

«Я вытащу тебя, — повторяла я сквозь зубы. — Я вытащу тебя, Торн Ямата, будь ты проклят!»

Торн стоял, боясь пошевелиться, почти по грудь в зыбучем песке. Он не звал меня на помощь, не махал руками. Стоял спокойно, и я старалась не думать, каково ему сейчас. Чувствовать, как тело все глубже и глубже увязает в западне.

Проклинаем подопечного? — зазвучал над ухом насмешливый голос Судьбоплета

«Да пошел ты! — выплюнула я вместе с намокшей от пота прядью волос. — я его вытащу. Вытащу, где бы он ни…»

Взгляд в сторону Торна. Он погрузился в песок по плечи и смотрел на меня. И между нами была целая планета этих проклятых песков, и я пыталась бежать, и я падала лицом в жгучий бархан, и вставала снова, и…

Проснулась я на полу.

Тонкое покрывало спеленало мне ноги, и я отчаянно забилась, пытаясь освободиться. Удалось. Вскочила, чувствуя, что пересохшее горло превратилось в наждак. Едва не опрокинула кувшин с танцующими журавлями, стоящий на столике у кровати. Плеснула воды впиалу, выронила её и жадно припала потрескавшимися губами прямо к горлышку кувшина. Проклятая копченая рыба! Чтобы я еще раз на ночь…

И тут понимание обожгло меня, как песок который только что мне снился. Подопечный! Я его не чувствую! Дверь. Холодный камень коридора толкнулся в босые ноги. Комната Торна была налево. Я преодолела расстояние до двери в два прыжка и без стука вломилась к син-тару.

Торн резко обернулся от окна, выхватывая меч. Наверное, решил, что раз к нему вот так влетают, то замок захвачен и надо рубить врага с порога.