— Живой, — выдохнула я, приваливаясь к дверям и ощущая спиной каждый завиток резьбы.
— Руэна, ёкай тебя задери, ты чего?!
Его взгляд внимательно изучил мое лицо, а потом опустился ниже. Похоже, увиденное син-тару не слишком понравилось. Очень медленно Торн вложил меч обратно в ножны, молча прошел к стенной нише, отодвинул ширму. На меня упало что-то тяжелое и шелковое наощупь.
Меня передернуло от пережитого потрясения и холода, и только тут я поняла, что стою босиком и в одной шелковой сорочке.
— Ну приплыли… — и я сползла на пол, отказываясь верить в происходящее.
— Искренне надеюсь, госпожа оберегающая, — послышался язвительный голос подопечного, — что вас в таком виде никто не заметил в коридоре. А если заметил, то монастырю Цветущих вод придется долго восстанавливать репутацию своих послушниц.
Это мне и было нужно. Я разозлилась и мигом пришла в себя. Борясь с непривычным покроем одежды, я злилась на все эти шелковые полотнища и пояса. Злилась на Торна, который не удержался от ядовитых подколок. Но больше всего я злилась, разумеется, на себя.
Загибаем пальцы.
Проснулась на полу от кошмара. Прежде чем проверить, как там подопечный, бросилась утолять жажду. Не почувствовала связь. Выскочила в коридор в ночной сорочке, прекрасно зная, в каком мире нахожусь. Вломилась к подопечному без стука.
Одни голые эмоции и никакой логики.
Голые, ёкай их заешь, кто бы этот ёкай ни был! Я встала, потуже затянула широкий пояс из бледно-зеленого шелка и обернулась к подопечному. Торн смотрел на меня с непередаваемой смесью насмешки и изумления.
— Я думал, ты вчера исчерпала все свои возможности меня удивить, — он взял с подноса на столе какой-то крошечный пирожок и отправил в рот. Прожевал. Я сглотнула слюну, чувствуя прилив зверского голода. — Но тут я ошибся. Тебе удалось. Есть будешь? Другого завтрака сегодня не предвидится, наместник Фуманзоку уже прибыл, и церемония вот-вот начнется. Я уже думал идти тебя будить. Или может быть лучше останешься здесь? Как относятся в монастыре Цветущих вод к появлению на официальных приемах в мужском халате и босиком?
О, как мне хотелось чем-нибудь его стукнуть! Взгляд метнулся по комнате в поисках подходящего предмета.
Эмоции, Руэна. Каких каму, ёкаев и прочего местного фольклора с тобой происходит? Я выдохнула, взяла с подноса сразу два пирожка и проглотила, почти не жуя и не чувствуя вкуса.
— Я пойду с тобой, разумеется, — сказала я как можно более невозмутимо. — Могу и босиком. Жаль, не успею забежать на постоялый двор за той прекрасной одеждой, что ты вчера купил. Босиком и в рубище — самое то для послушницы, которая так глубоко скорбит по усопшему тару, что даже дала обет молчания.
Похоже, Торну немедленно захотелось взять с меня этот самый обет. Он шумно фыркнул, отчего кусочки пирожка — похоже, рисового — усеяли стол. Выбитая мной вчера ножка уже была аккуратно приделана обратно. А жаль. Вот что сгодилось бы в воспитательных целях как нельзя лучше!
— Сколько у меня времени? — осведомилась я.
— Мало, — коротко ответил Торн.
— Ну раз ты вчера на ярмарке не вспомнил про парадный халат для скромной послушницы, придется как всегда импровизировать.
Я коснулась ткани халата. Она послушно потекла под моими пальцами, садясь по фигуре, швы поползли крошечными змейками.
— Одолжишь шпильку?
С кривой усмешкой Торн выдернул из своей высокой прически одну из золотых шпилек. Сложная конструкция из его темных волос чуть пошатнулась, но разницу заметил бы разве что придворный парикмахер тара. Который успел, по видимому, изрядно потрудиться, пока некоторые оберегающие смотрели сны в своей комнате.
— Только потом верни, — не удержался син-тар. — Она мне дорога, как память о потраченных на нее хонах. И халат тоже расколдуй.
Ему явно было не по себе каждый раз, когда я так неприкрыто использовала магию.
— Всенепременно верну, — заверила я, скручивая волосы в узел на макушке.
В коридорах густо пахло жареной рыбой и не менее густо — предвкушением. Я ожидала, что мы будем пробираться через суету последних приготовлений, но ошиблась. Замок притих, и только редкие слуги жались вдоль стен и отвешивали Торну почтительные поклоны, когда тот проходил мимо. Подопечный нацепил на лицо надменное выражение и шел, даже не поворачивая головы в сторону кланявшихся.
«Волнуется», — поняла я. Именно поняла, а не почувствовала. Связь с Торном все еще была похожа на попытки нащупать крошечный камешек в высокой траве безлунной ночью. Низко опустив голову, я семенила следом за син-таром, стараясь как можно лучше вжиться в роль безмолвной послушницы. На таких сильные мира сего не обращают внимания. Идеальная позиция для наблюдателя.
Я едва не налетела на Торна — так резко он остановился перед высокими дверями. Двое слуг слаженным движением распахнули тяжелые створки, и мы вошли.
