Мы поклонились дедушке Дзи (ночевал он тут за столиком, что ли?), тот кивнул в ответ и занялся своим чайником с чаем. Наскоро перекусив печеными яйцами и рисом, мы вышли в пахнущее прелыми листьями и влажным сеном деревенское утро.
А дальше началась самая печальная история торгов на моей памяти. Для начала, в деревне не нашлось верховых лошадей. Вообще. Мы пошли по второму кругу и стали спрашивать лошадей, хоть немного привыкших к седлу. И тут выяснилось, что свободных лошадей нет. Уборка урожая, господин, приходите через месяц. Никак не можем уступить, господин, даже за тридцать серебряных хонов. И не уговаривайте, нам на ярмарку ехать скоро.
Мы вернулись в трактир. Торн в сердцах выпил полкувшина кислого вина, остальное расплескал на стойку. Трактирщик (то ли Кичиро, то ли Керо, различать их я так и не научился) покачал головой и начал вытирать расплывающуюся по дереву красную лужу.
— Господин явно расстроен, — заметил он. — Может, я смогу дать полезный совет?
— Вот он — мой господин, — ответил Торн, махнув в мою сторону рукой. — С ним и разговаривай.
Трактирщик улыбнулся одними глазами и повернулся ко мне.
— Лошадей не можем купить, — без долгих предисловий объяснил я. — Словно в Мидари каму проклинают тех, кто торгует лошадьми.
Я не удержался и тоже ухватил кувшин с вином. Син-тар иронично покосился в мою сторону, но ничего не сказал. Я немного подумал и поставил кувшин обратно на стойку.
— Что же вы сразу ко мне не подошли, — всплеснул руками трактирщик. — В деревне сейчас ни одного свободного животного. Не удивительно — кто не успеет убрать урожай, будет листвой питаться всю зиму.
— А у вас, стало быть, есть? — заинтересованно уточнил Торн.
— Есть, но я их вам тоже не могу продать.
На мгновение мне показалось, что господин прикончит трактирщика на месте. Однако Торн только скрипнул зубами и спросил:
— Тогда какой смысл был к тебе обращаться, достойный Керо?
— Я Кичиро, господин, племянник дедушки Дзи, — с полупоклоном ответил тот. — А лошадей я вам не продам, но дам напрокат.
— Рисковый ты мужик, Кичиро, — уважительно заметил Торн, — надеюсь, твои лошадки стоили такого риска.
Трактирщик поклонился, и спустя один выпитый и один разбитый кувшин с кислым вином, мы сторговались на пяти серебряных хонах аренды за голову плюс сорок залога. Таким образом лошади нам обошлись больше золотого. Не знаю, может и не стоило кувшинами швыряться во время торговли, тогда вышло бы подешевле. Залог конечно вернут, когда мы возвратим лошадей. Но судя по началу нашего путешествия у меня в этом отношении были большие сомнения.
Мы пересели на настил, оставив обувь на подставке. Я с удовольствием уселся за чайный столик поджимая босые ноги. Все-таки сидеть на подушках с чашкой чая в руках куда приятнее, чем стоймя стоять у стойки и цедить вино из глиняной кружки. Варвары они там на западе, варвары!
Зал начал наполняться людьми. Я остановил проходящего мимо Кичиро.
— Ты же сказал, что время уборки урожая. Откуда столько людей?
— Приехали торговцы из Кириоко, достойный господин. Кроме того, сегодня мы празднуем день середины осени. Каму земли будут злиться, если трогать землю заступом. Каму деревьев обидятся на случайно сломанную ветку. В общем, на всякий случай сегодня никто не работает.
— Кроме вас с братом, — хмыкнул Торн.
— Да. Но мы очень осторожны, — ответил Кичиро, поклонился и ушел к другим гостям.
Я задумчиво потер подбородок и налил в чашки свежую порцию чая.
— Господин, я думаю, нам стоит ехать дальше, — сказал я Торну. — Вас кто-нибудь может узнать.
— В чем-то ты прав, Атари, — ответил син-тар. — Но мне хотелось бы выяснить что-то о моих родственничках. Наверняка об этом будут болтать.
Я вздохнул. После выяснения слухов в тавернах господин может промаяться похмельем сутки, а то и двое. Но это ладно, хуже то, что он может ничего не помнить, что сводит суть всей операции на нет. Опять мне придется принимать удар на себя!
— Кого будем угощать? — покорно спросил я. — Торговцев или местных?
— Пока просто послушаем.
Соседние столики быстро заполнились. Кислое вино, а следом и горькое полилось рекой. А мы с господином лишь время от времени просили достойного Кичиро принести новый чайник. Уже два чайника спустя торговцы за соседним столиком заговорили в полный голос.
— Ёкай попутал меня, Куми, когда я собирался в Сента с грузом и передумал.
— Что не так, Мичи? В Ямата больше платят и ниже налоги. Каму благоволят. Мы добрались спокойно, до Торико два дня пути.
— Когда мы отправлялись, тар был жив. Сам понимаешь, что за торговля будет.
— Ну, распродадим по лоточникам, в накладе не останемся.
За спиной все громче бубнили местные:
— Рисовые поля уже просохли. А как убирать рис, когда тарские дети друг друга режут?
— Не гневи каму, Нори. Син-тар Готар сам полез в сердитый источник.
— Да кто ж видел-то…
— А слуга его видел, он наместнику-то и доложил.
Я поднял глаза на Торна. Лицо син-тара окаменело, губы сжались. А крестьяне позади все бубнили:
