Торн опустился на колени напротив меня. Я посмотрел ему в глаза. Во взгляде син-тара не было осуждения или гнева. Там царила тьма. Господин долго смотрел на меня и наконец ответил:
— Ты мой слуга и сделал то, что должно. Твоя честь не пострадала. Единственный, кто должен лишить себя жизни, это я. Но у меня нет такого права. Моя сестра останется последней, а я не могу допустить, чтобы она стала таром.
— Все эти люди, Торн… Трактирщик, служанка, совсем еще девчонка, десять стражников. Я не смогу…
— Ты должен. И ты сможешь. Потому что я так сказал.
Я несколько раз вздохнул, успокаивая сердцебиение. Кивнул и ответил:
— Как будет угодно моему господину.
Вот уж по чему я ни капли не скучала вдали от столицы, так это по официальным приемам у благословенного арантара. Я хорошо помнила это чувство, когда нужно было выверять каждый свой шаг, каждый взгляд и поворот головы. И не слишком-то рвалась снова испытать его.
Арантар согласился принять нас накануне Дня позабытых обид. Утром Атари принес парадную одежду для меня Руэны. Он собрался было молча выйти, но я преградила ему путь.
— Нам нужно поговорить.
Атари не стал, как син-тар, закрываться щитом равнодушной вежливости. Но я заметила, что в глазах моего жениха поселилось что-то новое, незнакомое мне раньше. Какая-то тяжесть? Темнота? Я не смогла бы объяснить. Атари молча кивнул и присел у камина. Я села напротив. Не сговариваясь, мы покосились на оберегающую. Она теперь часто сидела у меня в комнате на краю постели, обхватив плечи руками.
Лицо оберегающей не выражало ничего. С Руэны можно было бы лепить статую Ахати, каму равновесия.
— Твой господин не пожелал нас слушать, а вот тебе придется, — начала я и увидела, как сгущается тьма у Атари в глазах. Что с ним произошло? Мне показалось, что сейчас он молча встанет и уйдет. Но он только сказал коротко:
— Я слушаю, Юко.
— Ты знаешь, как работает сила оберегающих, Атари?
Он не стал снова коситься на Руэну, только покачал головой.
— Нет, не знаю.
— Я тоже не знаю. Но Руэна говорит, что иногда удачу… нужно подтолкнуть. Как лошадь, которая упирается и не хочет переходить горную речку. Понимаешь?
— Допустим, понимаю.
— Не всегда выходит… Иногда чтобы подтолкнуть удачу, нужно…
Я запнулась, подбирая слова.
— Нужно сделать что-то такое, что ты… никогда бы не сделал в обычной жизни.
Молчание застыло между нами. Мне казалось, что я слышу, как падают мгновения в нижнюю чашу невидимых водяных часов. Кап. Кап.
— Это и произошло? — наконец спросил Атари, по-прежнему не глядя на Руэну.
— Да.
Я схватилась за сверток с вышитым синим халатом, который жених принес мне для приема у арантара. Словно призывая парадный наряд в свидетели.
— Если бы… Если бы все было иначе, мы бы вряд ли могли рассчитывать на что-то большее, чем кошель Торна с десятком медных хонов на дне.
— Возможно, — кивнул Атари. Помедлил немного и добавил. — Или нет. То, что сделано, уже вплетено в ткань судьбы. Вы, прорицатели, так говорите, верно?
Мне хотелось его встряхнуть, увидеть всплеск жизни в спокойных глазах. Вместо этого я сложила руки на груди и ответила:
— Именно так. Но это в прошлом, а сейчас мы здесь. В сытости и тепле, готовимся к приему у благословенного арантара. Это ли не подарок судьбы?
Пока мы говорили, Руэна молчала, что было на нее мало похоже. Но в последнее время она молчала очень много.
— В конце концов, удача не всегда принимает приятные нам формы, — добавила я. — И пути судьбы не всегда наполнены светом.
Атари выдохнул, как будто перед этим слушал, затаив дыхание. Его взгляд показался мне усталым.
— Я понял тебя, Юко. Я услышал твою правду, оберегающая.
Руэна не пошевелилась.
— Ты расскажешь Торну? — спросила я.
Атари, как мне показалось, усмехнулся краешком губ. Но глаз эта улыбка не коснулась.
— Это ничего не изменит, — сказал он, поднимаясь, чтобы уйти. — Будьте готовы к полудню.
Когда Атари уже был на пороге комнаты, Руэна окликнула его. Голос оберегающей был хриплым после долгого молчания.
— Какое новое задание в свитке? Ведь прорицатель помог Торну узнать его?
— Помог, — бросил Атари через плечо. — Но господин син-тар не рассказал мне, что там.
Запах сандаловых благовоний свивался вокруг нас, плыл по комнате. Мы четверо стояли в ожидании перед высокой дверью. Вот-вот она откроется, и нас пригласят войти. Старший прорицатель Сатору был здесь же. Они с Торном о чем-то переговаривались вполголоса. Мой взгляд невольно притягивала сверкающая алмазами хризантема в парадной прическе прорицателя. У отца была точно такая же там, в прошлой жизни до ссылки.
«Или это и есть его хризантема?» — мелькнула мысль, заставившая меня вцепиться в собственный вышитый пояс. Спокойно, Юко. Не время сводить старые счеты. Да и придет ли это время когда-нибудь?
Атари стоял рядом со мной, прямой и напряженный, как струна. Руэна, опустив глаза и сложив руки на груди, замерла на шаг позади нас. Она снова изображала молчаливую послушницу монастыря Цветущих вод. Удивительно, но она даже не стала спорить, когда Торн назначил ей эту роль.
