— Госпоже оберегающей следует вернуться в свою комнату, — в голосе Торна послышались металлические нотки. — Если госпоже оберегающей угодно, она может вернуться в чертоги Судьбоплетов. Я благодарен ей за оказанную помощь и более не смею задерживать госпожу Руэну в мире смертных. Тарран Ямата будет чтить оберегающих, пока мой род правит им.
Руэна вырвалась, резко развернулась и кинулась обратно к двери. И тут же налетела на Атари, который нес большой пузатый кувшин. К чести моего жениха, он не только устоял на ногах, но и не расплескал ни капли. Руэна едва не снесла плечом дверной косяк и вывалилась в коридор. Мне показалось, что я услышала сдавленные рыдания.
— Я нижайше прошу господина син-тара простить мою дерзость, — в таком низком поклоне я не склонялась, кажется, даже в детстве перед благословенным арантаром. — Но тар, не имеющий сердца, не отыщет поддержки у прорицателей.
И, не дав возможности Торну и застывшему столбом Атари ничего ответить, я вышла следом за Руэной.
Я ожидала найти ее рыдающей в нашей комнате. Но оберегающая просто лежала, вытянувшись на кровати, и смотрела в потолок. В пламени свечей ее профиль казался отчеканенным на старинной медной монете.
— Почему он так со мной? — безжизненным голосом сказала Руэна.
Она втянула воздух носом и добавила:
— Ведь я сделала… это… Ради него. Чтобы повернуть удачу в его сторону. Понимаешь?
Я не очень понимала. Но села рядом с Руэной на постель и неловко погладила ее по волосам. Мне было все еще очень странно, что я утешаю оберегающую.
— То, что произошло…, — я с трудом подбирала слова. — И то, что Торн не смог защитить тебя… Это унижает его, как син-тара. Его человека… оскорбили прилюдно, а он просто ушел, оставив оскорбление без ответа.
Я перевела дух. Как сложно иногда бывает объяснять простые вещи!
— И теперь он считает… что это ты поставила его в это двусмысленное положение.
— Я плохо готовилась к миссии. Я недостаточно изучила ваши традиции. Но я хотела помочь! — Руэна резко села на постели, и я отшатнулась. — Повернуть удачу…
— Начальник стражи уже шел, чтобы отвести син-тара к помощнику старшего прорицателя…
— И нас все равно бы отпустили отмываться и отъедаться сюда, заплатив за беспокойство? — сощурилась Руэна. — И даже устроили бы встречу с арантаром?
— Встречу с арантаром? — мой голос помимо воли прозвучал испуганно.
— Я подслушала, что Торн говорил твоему жениху. Мне ведь это теперь не полагается знать. Он даже не показал мне новое задание. Так что? Все было бы в точности так же, не выйди… не выйди я из камеры?
Я на некоторое время задумалась. Что ответил бы отец? Он был искусным дипломатом при дворе арантара. Правда, его это все равно не спасло…
— Скорее всего, нет, — наконец ответила я. — Думаю, старший прорицатель посчитал бы свой долг исполненным — он спас нам жизнь. Возможно, вернул бы те деньги, что были при нас, когда стража нас схватила.
— Получается, я расплатилась собой за ночлег…
***
Рядом с камином в моей комнате обнаружился небольшой медный жертвенник. Искусная работа — резной куб с чайками, словно сидящими на его краях. Священные птицы распахнули крылья, будто бы собирались обнять жертвенный дым, который должен был подниматься из середины. Да, пожалуй, самое время поблагодарить каму за наше избавление. Я нашел мешочек с высушенными травами и начал раскладывать их на полу, отбирая те, что наилучшим образом выразят мою благодарность. Дверь за спиной тихо открылась. Я обернулся. В проходе стоял Торн. Он был одет в чёрный костюм, с пояса свешивался короткий меч в черных ножнах. На мгновение появилось ощущения, что меня посетил кусок мрака. Син-тар внимательно посмотрел мне в глаза и спросил:
— Атари, насколько ты мне верен?
Кровь отхлынула от моего лица. Я встал на колени и ответил:
— Если у господина син-тара есть сомнения в моей преданности, его долг избавиться от недостойного.
С этими словами я коснулся лбом пола и замер.
Несколько тягостных мгновений спустя я почувствовал, как рядом со мной что-то положили.
— Поднимись, Атари, и переоденься. У нас есть дело.
Я поднял голову и увидел рядом аккуратно сложенную черную одежду и меч как у господина.
Улицы Хеддо встретили нас мелким холодным дождём. Мы шли проулками к известной одному Торну цели, а густые ночные тени и дождь скрывали нас от случайных глаз. Где-то неугомонно лаяла собака. Поворот и снова поворот. Подождать за углом, пока прохожий, торопливым шагом измеряющий мостовую, не скроется из виду. Наконец, господин остановился. Мы стояли рядом с небольшой таверной. С загнутых углов её крыши ручейками стекала вода. У входа никого не было. Син-тар огляделся и направился в обход. Мы обогнули таверну и тихо прокрались вдоль забора к заднему входу.
